ОТ АВТОРА

В книгу "Патриаршие пруды" вошли избранные стихи из книг "Вчерашний костер" и "Гул жизни", а также новые стихи, написанные в 2002-2003 годах.
Автор еще раз выражает признательность поэту Елене Аксельрод за строгие критические замечания, сделанные при подготовки "Вчерашнего костра".
Автор по-прежнему
выражает особую признательность ушедшему безвременно из жизни великому русскому лирику Анатолию Жигулину. Да будут вечно звучать нашим потомкам твои тихие печальные стихи, дорогой мой учитель!..
Ю. Криворуцкий

ВЕТКА ПАЛЕСТИНЫ

(Предисловие к книге "Вчерашний костер")

Живет в Израиле прекрасный русский поэт Юрий Криворуцкий, мой ровесник. О себе он говорит скромно: я не поэт, я технарь. И, действительно, вроде бы технарь: военное детство, завод, флот, потом - заочный институт, компьютеры... Но истинной поэзией дышит подаренная мне его книга. Откуда это чудо? Поэзия рождается из любви. А Любовь эта для Юрия Криворуцкого - Россия. Он с раннего детства любит сыновней любовью ее леса и поля, ее дымчатые, голубоватые дали. Всю жизнь - в отпуска и выходные - он ходил пешком по родной земле с рюкзаком за плечами


Замрет на Троицкой вагон,
Тропа завьется,
Молчанье низеньких окон
В меня вольется.

Дорога к речке поведет
Вдоль рыжей пашни.
На тихом берегу пахнет
Костром вчерашним.

           Это те родные всем россиянам места, где стоят покинутые русские деревни, но где


На солнце гордо распростер
Шипы-огни чертополох;

Где

... леший по-над Истрой бродит
И звонкий лист ковром кладет,
Как будто душу он отводит,
Да все никак не отведет.


              Сомненья и тревоги есть на свете: без них не обойтись. Это и война, и голод, и черные воронки тридцать седьмого, и страшные песчаные рвы на Украине, и проклятый пятый пункт в анкете, из-за которого поэт и оказался в израильском поселке Нахаль-Бека на краю пустыни. Сомненья есть. Но


...вновь навстречу дым и ветер,
И ярких звезд надежный свет -
Все, чем я счастлив был на свете,
В чем никаких сомнений нет.


              Да, нет сомнений в солнце, просвечивающем шипы чертополоха оранжевой радугой, нет сомнений в моряке-горнисте, зовущем на вечерней заре к памяти о погибших, к "раздумью и печали".
А вот стихотворение, которое в будущем несомненно отнесут к шедеврам мировой лирики по новизне мысли и чувства, выраженных в образах ясных и простых



       ПАМЯТЬ

                               Е. Аксельрод

Что вспомнил я за час до рейса,
Устало прислонясь к стене:
Свое упрямое еврейство,
Всю жизнь кричащее во мне.

И тысячи обид на свете,
Которым нет и нет конца;
И вечный пятый пункт в анкете,
И черный воронок отца.

И ужас Катастрофы нашей
С кошмаром ада наяву,
И тетю Хаю с дядей Яшей,
Закопанных в песчаном рву...

Но здесь, в краю Обетованном,
Земле и грешной, и святой,
Я вспомнил Марью да Ивана,
Сгоревших в катастрофе той.

               В чем глубинная сила этого стихотворения? В том, что поэт не отделяет шесть миллионов евреев от тридцати миллионов русских, украинцев и других народов, погибших в той глобальной трагедии.
               В стихотворении "Ностальгия" Юрий Криворуцкий пишет:

Я умру в пустыне раскаленной,
Не от жажды - от тоски умру
По траве некошенной зеленой,
Тихо шелестящей на ветру.


               Передо мной цветная фотография. Юрий Криворуцкий с рюкзаком за плечами и посохом в руке - на фоне израильской пустыни вблизи Мертвого моря. И ни деревца, ни травиночки. Только ржавая россыпь камней, желтый песок и раскаленное небо...
Поэт поделился со мной своими планами.


Главное:
- Хочу вернуться в Россию!
- Возвращайтесь, Юра! Возвращайтесь туда,

Где шепчут травы день-деньской,
Не зная горя и печали,
И каждый кустик над рекой
Как своего меня встречает...

И будут в небе облака
Кружить беспечно надо мною,
И будет течь и течь река
Сосновой гулкой стороною.


2 марта 1997 г. Анатолий Жигулин
Москва