ЧАСТЬ 1

ЗАГЛАВНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

Так было:
С глухими раскатами
Мерцали вулканы во мгле,
Дрожали неистово атомы
В еще неостывшей Земле.

Сшибались, взметались осколками,
В земной оседали коре;
Казалось - ни смысла, ни толку нет
В их странной смертельной игре.

И били безудержно молнии
Над схватками атомных тел,
И билась планета в агонии,
Не чуя свой высший удел...
.
И вдруг, средь хаоса и ужаса,
Средь огненной долгой беды,
Блеснула ничтожная лужица
Прозрачной и чистой воды...

Ученый раскроет надменно мне
Первичный генезис воды;
Укажет на связи обменные,
Сошлется на чьи-то труды...

Коллега!
Все это известно мне
И возражений вам нет.
И все же - есть что-то чудесное,
Что создало солнечный свет

И звезд молчаливых скопления,
И гулкую Землю, и нас...
Однако, к чему эти прения,
Продолжим наш краткий рассказ.

Так вот, средь хаоса унылого,
Неведомо где и когда,
На пекло безумное хлынула
Могучим потоком вода.

И жадно Земля неуемная
Холодную воду пила,
А туча суровая, темная
Задумчиво в небе плыла.

Покрылась планета испариной
И зори иные зажглись.
И по модели Опарина
Свершилось событие -
Жизнь!..

1984, 2002

СТРАННИК
                               Б. Тищенко

Мир земной!
Ты снова дразнишь
Птичьим свистом по утрам,
Снова сердце свое настежь
Распахну твоим ветрам.

Все сомненья - в долгий ящик
На остаток бренных дней;
Дым дорожный, дым саднящий
Свыше дан судьбе моей.

Вновь без ахов-охов лишних
Мне шагать крутой тропой,
И ни дна мне, ни покрышки,
Если струшу пред тобой.

Встречу новые рассветы,
Гимны звонкие трубя,
И я верю:
Кто-то где-то
Также чествует тебя...

1986, 2003

НЕЗАБЫВАЕМОЕ

                                      Т. Петровой

Что коварней затаенной смуты,
Если май бушует над Москвой?..
Я смотрю в окно и на компьютер,
И качаю грустно головой.
.
Битый час копаюсь я с программой,
А в душе программа из программ:
Отпроситься и махнуть бы прямо
К дымчатым далеким берегам.

Там, где годы юные кипели,
Встану над заливом и замру;
Посмотрю, как из морской купели
Выплывает солнце поутру.

Выплывет, от пены отряхнется
И наверх - к лохматым облакам,
И беспечно целый день смеется,
Никаких не ведая программ.

А потом смятенье на закате,
Угасающих лучей игра,
Юная рыбачка в белом платье
И пустынный берег до утра.

Ах, как славно, никаких вопросов,
Никакой ученой чепухи;
Снова быть поэтом и матросом,
И читать-читать всю ночь стихи.


Про степную даль и край таежный,
Про дыханье хмурых снежных гор,
И мечтой прекрасной и тревожной
Вспыхнул бы ее раскосый взор...

Я же тут с программой канителю;
В ней концы с концами не свести...
Танечка!
Хотя бы на неделю
Ты меня, голуба, отпусти?!..

Не смотри на моряка сурово:
Как вернусь, закрою свой квиток.
Знаешь, дорогой мой шеф Петрова:
Есть на свете порт - Владивосток!

Извини, я чуточку волнуюсь,
Подожди, налью воды в стакан...
Таня-Таня!
Это ж моя юность -
Тихий необъятный океан!

Флаг на мачте, корабли в походе,
Чайки с плачем над волной снуют...
Нам - по восемнадцать.
Мы уходим
В даль неповторимую свою...

1989, 2002

ЮНОСТЬ

                                  Памяти М. Котика.


1

За синею каемкой скрывается земля.
Прости-прощай, девчонка, хорошая моя.

Седой бурун вскипает и чертит пеной путь.
Когда вернусь - не знаю, и ты не обессудь.

Все гавани на свете я нынче навещу.
Другого парня встретишь - ни капли не взыщу.

Денечек повздыхаю и снова в дальний путь:
В Бомбее иль Шанхае утешит кто-нибудь...

2

Служба патрульная, вахт канитель,
Свищет уныло над морем метель.

Кружится белыми хлопьями снег,
Море протяжно вздыхает во сне.

Где-то в Шанхае сверкают огни,
Где-то в Бомбее гитара звенит,

А над Курилами ночь напролет
Вьюга тоскливую песню поет.

Судно случайное вдруг прогудит,
Сердце котенком сожмется в груди;

Грустно и жалобно станет скрести...
Друг мой единственный!
Слышишь? -
Прости!..

3

Раздвинулась над морем мгла,
Небесной бездною разверзлась,
И тень от клотика легла
На гладкую, как стол, поверхность.

Зажегся свет далеких звезд -
Печальный, тихий, сокровенный,
И Млечный Путь - небесный мост! -
Повис над дремлющей Вселенной...

А наш фрегат врезался в гладь;
Волна кипела за фрегатом,
И, звездной вышине подстать,
Мерцала светом синеватым.

И тень скользила по волне,
И винт морскую глубь ворочал,
И мы в полночной тишине
На палубе стояли молча.

Простор - без края и конца! -
Заполнил мысли и сердца...

1989-98

ВЕЧЕРНИЕ ЗОРИ

                          Памяти Леонида Агеева, участника
                          обороны Ленинграда, незабвенного
                          горниста гвардейского фрегата ЭК-2


Опять я слышу, как горнисты
Вечернюю играют зорю.
Мотив, пронзительный и чистый,
Взмывает через гавань к морю.

Дрожат на желтой меди руки,
Вздыхает грудь кузнечным мехом,
Плывут над водной гладью звуки,
Перекликаясь с тихим эхом.

Молчат на палубе матросы,
Умолкли люди на причале,
Зовет доверчиво и просто
Горнист к раздумью и печали.

Над всей эскадрой стройно, слитно
Несется с кораблей притихших
Горячих медных труб молитва
За всех, на той войне погибших;

За всех, не уронивших чести
Российского морского флага,
И я молчу со всеми вместе,
Не нюхавший войны салага...

Потом прощания минута:
Последняя труба умолкла,
Горнист уходит со шкафута,
Ладонью потирая горло.

Вокруг ни голосов, ни смеха,
Ни прежней суеты причальной:
Еще звенит далеким эхом
Матросский реквием печальный...

Ах, юность-юность, даль морская,
Мои ребята дорогие!
Кипит сегодня жизнь другая
И мы давно уже другие.

Наш век - капризен и неистов:
Опасно с ним тягаться в споре..,
Но мне опять мои горнисты
Вечерние играют зори...

1989

НА ИСТРУ

Слетела вмиг с меня хандра
От дивной мысли:
Чуть свет я соберусь с утра
В поход по Истре.

Замрет на Троицкой вагон,
Тропа завьется,
Молчанье низеньких окон
В меня вольется.

Дорога к речке поведет
Вдоль рыжей пашни,
На тихом берегу пахнет
Костром вчерашним.

Я сонному кусту кивну,
Потом - другому,
И с облегчением вздохну:
Вот я
и дома...
1987


* * *
Кем нынче хочется мне быть? -
Не физиком и не поэтом:
Мне просто бы по речке плыть
Погожим на исходе летом.

Привычно в руки взять весло,
Забыть заботы и тревоги,
И чтоб несло меня, несло
Меж светлых берегов отлогих,

Где шепчут травы день-деньской,
Не зная горя и печалей,
И каждый кустик над рекой
Как своего меня встречает...

И будут в небе облака
Кружить беспечно надо мною,
И будет течь и течь река
Сосновой гулкой стороною.

1987, 2002

В ЛЕСУ

Холодный дождик. Ветер встречный.
Внезапный водопад с ветвей...
И вдруг -
Отчаянный, беспечный,
Защелкал в чаще соловей.

Назло капризам непогоды,
Невзгодам всем лихим назло...
И улыбались пешеходы,
И было на душе тепло.

1985
 

ВЕЧЕР НА КУБЕНЕ

                                      Г. Мадорской

Речка. Над речкой поляна.
Воздух налит синевой.
Тонкие нити тумана
Вьются над росной травой.

Белые струйки, сплетаясь,
Кружатся возле меня,
И отступает усталость
Шумного знойного дня.

Изредка дымкою встречной
Мягко меня обдает,
Будто еще одна речка
Здесь, на поляне, течет.

Мне эта речка по пояс;
Кажется, вот я нагнусь -
И с облегченьем умоюсь,
И с наслажденьем напьюсь...

Смолкла лесная округа,
Ни голосов, ни гудков,
Мирно плывут друг за другом
Острые шапки стогов.

Где-то, не зная покоя,
Жалобно птица кричит;
Сердце мое городское
От непривычки щемит.

Завтра приду сюда снова,
Вновь дотемна засмотрюсь;
Боль и отрада Рубцова -
Тихая мглистая Русь...

1985, 1997


КАТЯ

                              Памяти Кати Цевелевой

Фанских отрогов гранитные башни;
Снизу посмотришь, охнешь и ахнешь,
Тропки звериные, только держись;
В общем и целом - безумная жизнь!..

Здесь, на границе снегов и арчи,
Вплоть до заката, ворчи - не ворчи,
Лезем куда-то мы, спины горбатя;
Первая всюду - упрямая Катя!..

Помню, с утра подошли под Казнок:
Ветер тропу выбивал из-под ног,
Небо угрюмое, вьюга с дождем...
- "Может, ребята, денек переждем;

Встанем под склоном,
Подсушимся кстати?.." -
"Ну, вы даете!" - воскликнула Катя,
Брови насупила, взглядом сверкнула
И к перевалу опять повернула.

Дальше все просто,
Все шло, как по маслу:
Ватные ноги по хрупкому насту,
Слева сыпуха, правее лавина,
А впереди на тропе - Катерина.
Долго потом вспоминалося мне,
Как мы сошли на ледник в тишине;
Я и теперь позабыть не могу
Смех Катерины, лежащей в снегу...

Времячко-время года наши катит,
Нету на свете отчаянной Кати:
Молча в то утро ребята в отделе
На опустевшее место глядели.

Некому больше под снегом и градом
Нас всколыхнуть обжигающим взглядом.
Некому!..
Словом, однажды под осень
В пыльный чулан ледоруб я забросил...

Как-то я вновь замечтался над картой,
Только куда мне с моим миокардом:
Я ж с рюкзаком не дойду до вокзала...
" Ну, ты даешь! " -
Катерина сказала.

Тут же без слов мне рюкзак собрала,
Чуть не силком погнала со двора,
Вновь на Казанском в вагон протолкнула
И, улыбнувшись, с перрона кивнула...

1985, 1999


ПЕБ-ОЗЕРО

                                 Н. Кочкину


Вход на Пеб по речке Охте
Стерегут порога когти;
Неустанно днем и ночью
Пена белая клокочет.

За порогом, на востоке,
Горделивый холм высокий
Местность здешнюю венчает,
Полыхая иван-чаем.

А среди цветов веселых
Замер брошенный поселок,
И горят огни кипрея,
Никого вокруг не грея.

Не горевший, не тонувший
Уголок, навек уснувший,
Не проснется утром ранним,
Нежась в розовом тумане.

Окнами грозя пустыми,
Мертвые дома застыли
И восход не отразится
В черных выбитых глазницах.

Все бесследно растворилось,
В горницах лишь мрак да сырость,
И ползет в жару и в стужу
Плесень затхлая наружу...


А когда-то здесь, над Пебом,
Пахло молоком и хлебом,
Шел медведь на теплый запах
И стоял на задних лапах.

На покрытом рябью плесе
Бились в неводе лососи,
И от клуба до причала
Речь карельская звучала.

И в глазах у женщин Пеба
Ласково сияло небо;
Согревали ясны очи
Зимние глухие ночи...

Только сгинуло все ныне
И померкли очи сини;
В век реакторов и СОИ*
Пеб никто не беспокоит.

Нынче в избах отсырелых
Ни карелов, ни карелок:
Где-то в городах осели
И бесследно обрусели.

А на Пебе, за горою,
Где погост порос травою,
Как от ноши непосильной
Грустно никнет крест могильный.

1986, 1999


СОИ - противоракетный космический проект США.