ЧАСТЬ 5

* * *

Мои сумбурные фантазии -
Наследье пращура-изгоя;
Они коварно в душу влазили
И не давали ей покоя.

И я не раз срывался с места,
Шел вдаль, превозмогая робость,
И понял,
Из какого теста
Наш сотворен всегрешный глобус.

Не из Европы или Азии,
Не из империй на крови,
А из немеркнущей фантазии
О светлом рае
и любви.

2002

БЕГ

ВСТРЕЧА

                            Сыну Евгению


Он в ярости швырнул тетрадь:
" Все это сивый бред!..
Ты должен, наконец, понять:
Той жизни больше нет!..

Да я, как проклятый, пашу,
Я по уши в дерьме,
А ты все вешаешь лапшу
Про синих птичек мне.

Кому нужна твоя стряпня? -
Ханыге да бомжу!
Гляди, дождешься у меня -
Еще не то скажу...

Спустись на землю, жалкий псих,
Да оглядись кругом:
Шестидесятников твоих
Пора опять в дурдом!.. "

А я все думал:" Ну и нрав!..
Но что сказать в ответ?..
Как ни крути, паршивец прав:
Той жизни больше нет!.."

1995


ПЕРЕСТРОЙКА

У нас нынче перестройка:
Грянул директивы гром,
И по всей державе бойко
На собраньях и попойках,
Забурлили все кругом.

Кто про цены, кто про гласность,
Кто про дачи, кто про спид,
Кто, внося в проблему ясность,
Про еврейскую опасность
Проницательно бубнит...

Всем Россию жалко стало,
Но, мать-родину любя,
Каждый патриот удалый
Лакомое одеяло
Тянет явно на себя...

И что мне сегодня странно:
Эти молодцы вчера
Нашим безрассудным планам,
Нашим прагам и афганам
Дружно рявкали - "Ура!..".

1989, 2002



СТРАХ

Всему на свете есть предел:
Газеты врут, аж сердцу тошно,
И в спор вступать я не хотел,
Но отмолчаться - невозможно!...
.
Трясет страну от воровства,
Воруют лихо, гордо, браво,
И распрекрасные слова
Летят налево и направо.

Разгомонилось воронье,
Усесться норовят повыше,
А я вчерашнее вранье
В их карканье сегодня слышу.

И воронята - им подстать! -
Повсюду шайками чернеют,
И страшно обо всем сказать,
Но промолчать -
еще страшнее!..

1989, 2002



РОЖДЕСТВЕНСКИЙ СОН

Полночь.
Зимняя дорога.
На дороге шум и гам;
Мчит на птице-тройке Гоголь
И глядит по сторонам.

На коровники пустые,
На коттеджей благодать;
Чем жива теперь Россия,
Гений силится понять.

Кто навар снимает в банке,
Кто вкушает кайф и шик,
Кто горит в подбитом танке,
Кто от холода дрожит,

Кто по жизни ходит богом,
Кто ломается за грош...
И кричит нам что-то Гоголь,
А вот что -
не разберешь...

2001


ПРОРОК

Мне как-то приснилось, что некий пророк
Изрек, не подумавши, сдуру:
Прежде чем с пылу нажать на курок,
Чужую примеряй-ка шкуру....

Вы только представьте, какой балаган
В каждой начался округе:
Не хочет сражаться чеченец Иван
С дружком-земляком из Калуги.

Умом помутился калужский пацан;
О долге и славе нет речи:
Он видит в прицеле родного отца
В одном из окон в Черноречье*.

Скучает Россия - ни слез, ни тревог,
Ни шумных реляций спецназа,
И даже частично на Ближний Восток
Проникла такая зараза.

Араб на еврея бранится с трудом,
Тот тоже с ленцой отбрехнулся...
Ох, эти пророки - их всех бы в дурдом!.
Я тяжко вздохнул -
и проснулся...

2002

Черноречье - окраина Грозного.



МАРСИАНСКАЯ ИСТОРИЯ

Когда-то на далеком Марсе
Ночами пели соловьи,
И марсиане были в трансе
И объяснялися в любви.

И до утра шатались вместе
Средь синих тамошних берез,
И жители других созвездий
Завидовали им до слез...

Им жить бы, жить на тихом Марсе,
Не зная горестей и бед,
И в плавном штраусовском вальсе
Кружиться меж других планет.

Увы, обязан я отметить
У марсиан черту одну:
Они, как маленькие дети,
Любили поиграть в войну.

Как это было интересно,
Не передать - не хватит слов,
Но доигрались, как известно:
Ни марсиан, ни соловьев!..

Поди, пойми, кто виноватый,
Кто первый забуянил там,
И кто из них погиб за НАТО,
Кто за Сион, кто за ислам?

Уже давно, сказать по чести,
Об этом размышляю я,
И жители других созвездий
Печально смотрят на меня...

1999, 2003


СЛУЧАЙ В МЕТРО

В метро, в вечерней теснотище,
Прижатые к стене в час пик
Стояли молча двое нищих -
Девчонка и седой старик.

Давно привыкший к хитрой голи,
Я шел и шел себе с толпой,
Но что-то близкое до боли
Увидел вдруг в девчонке той.

И я рванулся, зубы стиснув,
Через битком набитый зал:
Я внучку, внученьку Алиску,
В той бедной нищенке узнал.

Пробившись чуточку поближе,
Свой гнев и ярость не тая,
Смотрю на старика и вижу,
Что этот нищий - зто я!..

И лоб, и борода седая
И также чуть сутулый он,
И внучка с ним моя родная,
И я свалился на бетон...

Потом все было, как в тумане,
Одно лишь помню до сих пор:
Девчонку эту звали Таней,
А деда, кажется, Егор.

Я болен был в тот день ангиной;
Буквально весь пылал в огне,
И вот такая чертовщина
И померещилася мне.

Когда кой-как пришел я в чувство,
То под собой не чуял ног;
Двойник мой, улыбаясь грустно,
Мне выйти из метро помог.

Осенний дождь в округе рыскал,
Егор поправил мой берет,
И также, как моя Алиска,
Мне Таня помахала вслед...

2003

ИННА

У моей соседки Инны
Жизнь фонтаном райским бьет:
Хахаль Инны, замначфина,
Что твой джин у Аладина,
Роет землю для нее...

Он сошелся с ней по пьянке,
Съездил с нею в Амстердам,
И теперь в престижном банке,
И в весьма приличном ранге,
Инна первая из дам...

Что у Инны с мужем было? -
Ни двора и ни кола!..
Инна нищего дебила,
Как не трудно, разлюбила,
Как не жалко, прогнала.

И теперь у Инны -
Вольво,
Личный шофер и почет,
Заграничных шмоток прорва,
Кот по кличке Понтекорво
И весьма солидный счет.

И шикарный корт на вилле,
И разминки дотемна...
Чтобы там не говорили,
Но для Инны наступили
Золотые времена.

Только иногда постыло
Все и вся на свете ей:
Не совсем она забыла
Нищего того дебила,
Окаянного дебила,
Лучшего из всех людей...

2001, 2002


БЕГ

                                    Светлой памяти
                                    А. Твардовского


Всю жизнь мы несемся за временем вскачь,
Объятые общим безумным угаром,
А время - веселый циничный палач -
Наносит с ухмылкой удар за ударом.

Но мы героически жмурим глаза,
Упорно не видим ни крови, ни фальши:
Нам горе не горе, слеза не слеза;
Почтим, похороним - и мчим себе дальше.

Неистовой стаей, крича и хрипя,
Сметая с дороги чужие обломки,
Теряя любимых, теряя себя,
В безудержной, все нарастающей гонке...

А где-то -
За гривой желтеющей ржи,
За озером синим, за далью лесною,
Пирует царица по имени - Жизнь,
Которую мы обошли стороною.

1996

РОДИНА

                                Р. Рабчевской


Здесь каждый день кипит работа
От петухов до петухов;
Здесь запах табака и пота
Смешался с запахом цветов;

Здесь черный хлеб в цене от века,
Но каждый поделиться рад;
Здесь человек для человека
Воистину - и друг, и брат;

И всюду веет вольный ветер,
Искрится жизнь во всех краях...
Но нет тебя на белом свете,
Страна прекрасная моя.

А есть усталая Россия,
Уставший от речей народ;
Куда идти и кто Мессия -
Уже никто не разберет.

И вновь глубинки нищей ропот,
И смех мздоимцев и ловчил;
Истории кровавый опыт
Нас ничему не научил.

1989, 2003

СОСЕД

Детство:
Комната сырая,
Льется в окна тусклый свет,
А за стенкой, умирая,
Бредит странный наш сосед.

Что-то сердце его гложет,
И лицо огнем горит;
Он всю ночь одно и тоже,
Задыхаясь, говорит.

Чье-то имя произносит,
Порываясь тщетно встать;
Все простить за что-то просит,
А за что - не разобрать.

Но в ответ ему ни звука,
Лишь в висках колотит кровь...
Я не знал, что эта мука
Называется -
любовь.

1999, 2000



КАВКАЗСКАЯ ПОВЕСТЬ

Из прошлого

И вот расстались...
Боже мой!
Жизнь оборвалась, словно сон:
Она поехала домой:
Наскучил южный гарнизон...

Ползли над Цеем облака,
Гремели марши на плацу,
В перчатке замшевой рука
Скользнула по его лицу.

А он, представьте, промолчал,
И ей, бедняжке, невдомек:
Храбрец, ходил на янычар,
А тут двух слов связать не смог.

Прошелестел парижский шелк,
Качнуло мягко фаэтон,
И кучер крикнул -
"Ну, пошел!.."
И замахал вовсю кнутом.

И запетлял дорожный след,
Заныл бубенчик под дугой,
И долго фаэтону вслед
Смотрел драгун немолодой...

А после:
Полночь за окном,
Унылый бой часов во мгле,
Разгромленный отъездом дом
И фляга с ромом на столе.

Кавказский месяц свысока
Взирает, поджимая рот,
И безысходная тоска
За горло ротмистра берет.

Неужто доживать свой век
В углу холодном и пустом,
Пока безжалостный абрек
Его не встретит за кустом?..

И ниже гнет его печаль,
И льется горькое вино,
Что ж, сударь мой, -
Пора кончать:
Иного, видно, не дано.

Легла последняя строка
В поспешно вырванный листок,
И вот -
Сама собой рука
Стволом нащупала висок...

1990, 1999