ЧАСТЬ 8


ШЕКСПИР И ГАМЛЕТ

И вновь маячит призрак грозный,
И сын уже не в силах ждать.
Опомнись, принц, пока не поздно:
Быть иль не быть? -
Не нам решать!..

Так мир замыслен и устроен,
Все только повторится вновь:
К неправедно пролитой крови
Невинную прибавишь кровь.

Взор обрати к седому небу,
Печаль молитвой утоли;
Возмездья за отца не требуй;
Лишь о прощении моли...

Но безрассудство и отвага
Кипят, как штормовой прибой;
В твоей руке сверкает шпага,
И я, мой принц,
горжусь тобой...

2002


БЛАГОСЛОВЕНИЕ

И вещий голос над пустынею
Ему изрек:
"Твоя обитель - небо синее
И пыль дорог.

Иди всю жизнь, куда захочется
Душе твоей,
И не пугайся одиночества
Среди людей.

Не бойся горестей и ужасов,
Упрямым будь:
В открытом сердце хватит мужества
Пройти весь путь..."

2002

ПОВЕСТЬ О ЖИЗНИ

Сонет

                            Светлой памяти
                            К. Паустовского


Мы с юных лет о громкой славе грезили,
И рвались пылко на свою беду
В политике, в науке и в поэзии,
И черт те где всегда быть на виду.

И я страдал тем недугом бесовским,
Еще когда был несмышлен и мал,
И если бы не имя - Паустовский,
Чего бы только я не наломал.

Уже без шуток в гении готовясь,
Я прочитал волнующую повесть
О светлой и несуетной судьбе.

Презрев с тех пор тщеславия напасти,
Я шел и плыл сквозь солнце и ненастье,
И проверял ту повесть на себе...

2002

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РОМАН

Что мне коллег неискренняя лесть
И что мне быт моей каморки тесной? -
Мне б только знать, что ты на свете есть,
И я зажгусь фантазией чудесной.

Я напишу волнующий роман
О двух влюбленных, прилетевших с Марса,
Обличье неземное им придам,
Чтоб даже Лем смотрел и удивлялся...

Весь шар земной впадет буквально в шок;
О них в восторге затрубят газеты,
Они объедут Запад и Восток
И завоюют все призы планеты.

Под пенье труб и гулкий барабан
Вручат им ключ от острова фиджийцы,
И обрядят богами марсиан,
И будут петь, смеяться и кружиться.

И будет с ними Марс кружить в ночи
Под рокот океанского прибоя,
А то, что марсиане - москвичи,
Известно будет только нам с тобою...

И Лем охотно им окажет честь
И посетит их островок прелестный,
Но главное,
Что ты на свете есть, -
Живая плоть моей мечты чудесной.

2003


СТИХИ О ВОЙНЕ

Сонет

                                Светлой памяти
                                К. Симонова


Есть ненависть, рожденная любовью
К родным могилам и родной стране,
И есть стихи, написанные кровью
На той, еще дымящейся, войне.

Явившиеся в тишине сторожкой
В дотла сгоревшем старом городке,
Записанные наспех в дневнике
Меж почтой и внезапною бомбежкой...

Их как-то позабыли втихомолку;
Они стоят на самых дальних полках,
Как на приколах вечных - корабли.

Но почему все чаще и упорней
Я вчитываюсь в симоновский сборник
О ненависти, чести и любви?...

2002


АНЯ ГОРЕНКО

Гимназистка с модной челкой,
Шляпка от мадам Анжу;
Хочешь, я тебе, девчонка,
Жизнь твою наворожу?..

Будет дальняя дорога
В странном мире зыбких слов.
Будет сладкая тревога
От любви и от стихов.

Будет первая осанна
И жасминов белый дождь;
Станешь, Аня, гордой Анной
И навеки пропадешь...

Будешь ждать стихов в печати,
Страх извечный затая,
Что он скажет, твой читатель,
Самый грозный твой судья.

Будешь вновь в слезах и муках
Слово вещее шептать.
Будешь вздрагивать от стука
И гостей незваных ждать.

Будут торжества подонков
И лавины черных бед...
Что же ты смеешься звонко,
Беззаботная девчонка,
Самый светлый мой поэт?!..

2000, 2002

АКТРИСА

                        Памяти народной артистки
                        России Е. Урусовой


В приземистых бараках длинных,
Будя в сердцах восторг и грусть,
Стихи неведомой Марины
Она читала наизусть.

Читала в полной тишине,
Читала трепетно и гордо;
Лишь чуточку сипело горло
В заношенном до дыр кашне...
.
И урки слушали, волнуясь,
И вспоминали вновь и вновь,
Кто зря загубленную юность,
Кто первую свою любовь.

И сам пахан душой оттаивал
И становился сам не свой,
И благодарная Цветаева
Вдали кивала головой...

2003

ПРОЩАНИЕ

                        Памяти А. Жигулина


И стало тихо в бренном мире,
И люди взоры опустили:
Умолк проникновенный лирик,
Поэт истерзанной России;

Певец голубоватых далей
И тихих перелесков низких;
Свидетель горестных печалей
И летописец зон колымских...

Растаял след за облаками,
Оборвалась струна живая;
Как магаданский черный камень,
Плита нависла гробовая...

2002


ПОЭТ

                        Светлой памяти
                        Б. Чичибабина


Уже перед кончиной он
Промолвил, веки опустя:
" Так повелось уж испокон:
Поэт бесправней всех и вся!..

Нет прав на тишь и благодать,
Нет прав на робость и на лесть,
Нет прав угодничать и лгать,
Есть только право -
Долг и честь!..

2003


ПАТРИАРШИЕ ПРУДЫ

Фантазии по М. Булгакову

ПЕРВОЕ ПРИЗНАНИЕ


Я вас так искренно люблю,
Что все в моей душе вверх дном,
И я судьбу свою молю
Отныне только об одном:

Сойти воистину с ума,
Нарушить дерзко ваш покой;
Чудесною, как вы сама,
Внезапно одарить строкой.

И сердце вам навек согреть
Дыханьем той живой строки,
А если нет,
То умереть
От черной и глухой тоски.



СОМНЕНЬЕ

Мастер!
Стократ романтический Мастер!
Суетны, смутны сомненья мои:
Что вам, ей-богу, до страстей-мордастей
Ведьмы, сошедшей с ума от любви?..
Русская ведьма к тому же с приветом:
Мало ей вашей пропавшей души;
Ей, ненасытной плутовке, при этом,
Сядь - и великий роман напиши.

Будет она умолять и браниться,
Адом грозить и сулить благодать,
Будет над каждою вашей страницей
Что-то свое колдовское шептать.

Вспыхнут во мгле, торжествуя, глазищи,
Григ и Шопен зазвучат день и ночь...
Мастер!
Вы станете гением нищим;
Некому будет в нужде вам помочь.

В тесной каморке, ни сна, ни покоя,
Новые главы - пиши и пиши...
Мастер!
Зачем вам несчастье такое -
Вечный мятеж ее пылкой души?!..



ПАТРИАРШИЕ ПРУДЫ

Прошел под вечер дождь обещанный,
Повсюду запах резеды;
Идет притихшей Бронной женщина
На Патриаршие Пруды.

Идет волшебница влюбленная,
Весенний излучая свет,
И вся - поверь, читатель! - Бронная
Восторженно глядит ей вслед.

Глядят таксисты и прохожие,
И дворники, и постовой,
И эфиоп заезжий тоже
Курчавой крутит головой...

А у столетних лип, украдкою
Гудящий озирая век,
Сидит с потрепанной тетрадкою
Ее упрямый человек.

Сидит, бормочет междометия,
Сминает в кулаке тетрадь
И тайну нашего столетия
Упорно хочет разгадать.

И что нам на роду завещано,
Какие страшные суды...
Идет, идет, волнуясь, женщина
На Патриаршие Пруды....

Когда-нибудь все это кончится -
Бесповоротно, навсегда! -
И ты заплатишь одиночеством
За эти встречи у пруда.

За все чудесные свершения,
За каждый твой горящий взгляд,
И будет горьким утешение,
Что рукописи не горят.

Останутся странички ветхие -
Печальный знак минувших лет,
Звонки, случайные и редкие,
И строгий на стене портрет...

* * *

Вот и отшумели страсти,
Скрылись Воланд и Пилат;
На скамейке тихий Мастер
Смотрит долго на закат.

Горестно поникли плечи,
На худом лице печаль;
Он почти беззвучно шепчет
В угасающую даль:

"Мне над речкой посидеть бы
В полуночный лунный час
И в глаза любимой ведьмы
Посмотреть в последний раз.

Заглянуть в две синих бездны,
Взмыть душой под облака,
Чтоб развеялась бесследно
Злая смертная тоска.

И за грозным тем порогом,
Где кружится воронье,
Повиниться перед Богом
За себя
и за нее..."


В ПОСЛЕДНИЙ ЧАС

Смотря в печальные глаза
В час роковой, неотвратимый,
Он вдруг доверчиво сказал
Ей, самой умной и любимой.

"Ты знаешь, Люська:
Я вернусь
И обязательно - с грозою;
Однажды молнией взметнусь
Над спящей в сумраке Москвою.

Ударю громом в тишину
Над площадями городскими
И эхом вдалеке шепну
Навеки дорогое имя.

К родным камням, к живой траве
Сбегу я из любого рая;
Промчусь по утренней Москве,
Листвой весеннею играя.

Протяжно в проводах гудя,
Спугну с дорог прохожих ранних
И дробью майского дождя
В твое окно забарабаню...

Утихнет гул грозы шальной,
Умчатся дальше стрелы молний,
И солнце золотой волной
Москву окатит и наполнит.

Вновь тополя зашелестят
О жизни вечной и нетленной...
Пусть год,
Пусть даже пять спустя,
Случится это непременно!.."

1999, 2003


МОЙ КЛАССИК

Поэма

                        Ополченцам 41-го года

Действие поэмы начинается 21 июня 1941 года.


1

Он был поэт, забытый классик,
С копной давно седых волос,
А я учился в пятом классе,
Когда стихи ему принес.

Заветный труд в обложке синей,
Мечты высокие тая,
Торжественно решился я
Отдать на суд былой России...

Он тронут был, разволновался,
Пытался в комнате прибрать,
А после тихо улыбался,
Листая детскую тетрадь.

Поэт читал, я ждал несмело,
Шептал какие-то слова,
А за окном листвой шумела
Не чуявшая бед Москва...

Но вот он встал, расправил плечи,
И странно посмотрел вокруг,
Как будто что-то в этот вечер
Ему припомнилося вдруг.

Как будто луч былой надежды
Его внезапно озарил,
И с пылким школьником-невеждой,
На равных он заговорил...

"Найди свой звук," -
Сказал мне классик,
"Услышь в ночи сквозь беглый сон,
Как бесконечно мир прекрасен,
Звучащий сердцу в унисон.

Поймай свой луч в часы рассвета;
Сойдутся в слове звук и свет,
И с той минуты в жизни этой
Ты вольный странник,
Ты - поэт!...

Творец и царь грядущих песен,
Печалься, смейся, пой и плачь,
И коль язык обычный тесен,
Все в языке переиначь.

Пиши раскованно, свободно,
Стряхни унылых штампов прах;
Дерзай, коли душе угодно,
В неведомых еще мирах,

Где радостью пронизан воздух,
Где все подстать твоим мечтам,
И вещие слова, как звезды,
Сами собой искрятся там.

Но даже там будь верен звуку,
Гори всегда своим лучом!.."

И строго на прощанье руку
Он положил мне на плечо.

И я ушел в разброде смутном,
Шатался где-то дотемна,
А утром, тем июньским утром,
Услышал радио - война!..


2

Война:
Тревоги и бомбежки,
Зениток лай, сирены вой,
Ни керосина, ни картошки
И фронт под самою Москвой.

Мне было тут не до ученья;
Определился на завод.
В боях под Вязьмой, в ополченье,
Погиб мой классик в тот же год.

Еще на той войне поручик,
Закончил он достойно путь,
Успев в фашистский танк метнуть
Бутылку с жидкостью горючей...

Все это только в сорок пятом
От очевидцев я узнал:
"Он настоящим был солдатом!" -
Майор безногий мне сказал.

А то, что был солдат поэтом,
Майору было невдомек,

И я фронтовику об этом
В тот майский день сказать не смог...

3

В моей судьбе все было просто:
В тот самый сорок пятый год,
Голодный заводской подросток,
Попал я юнгою во флот.

Учился в городе Крондштадте
(Учился рьяно, не за страх),
Служил на боевом фрегате,
Бродил в приморских городах,

Которые аж до Китая
Наш славный посещал фрегат,
И где порой, стихи читая,
Ловил я чей-то нежный взгляд...

В те годы я писал немало,
Сжигал себя почти дотла;
Стихи гремели, как кимвалы,
Но хоть бы капли в них тепла.

Прочту и маюсь сам от скуки:
Того ли классик мой хотел?
Где ж те лучи? И где те звуки?
И пыл мой явно охладел.

К тому же диктовал и ставил
Свои условия Главлит:
Пиши, не как душа велит,
А как велит товарищ Сталин.

Зачем же жить с такой обузой
В столь беспокойный, бурный век?
И я расстался грустно с Музой
И, как казалось мне, - навек!...

4

А век шагал - упрям, неистов! -
Крушил и рушил все окрест:
Иуда Тито, сионисты,
Инсульт вождя, двадцатый съезд.

Кипели страсти в перепалках,
Таились горести в сердцах;
В битком набитых коммуналках
Еще живуч был давний страх.

Но в коммуналках всей державы
Уже звучал для вся и всех
Негромкий голос Окуджавы -
Его любовь, печаль и смех.

И неизменный Городницкий
Гостил у каждого костра;
Какие искренние лица,
Какая дивная пора!

Политехничка и Таганка,
Кураж и молодой задор,
И ветры дальних полустанков,
И грозное дыханье гор.

И наши вечера над Истрой:
Шуршащий тихо листопад,

Дыханье ивы серебристой
И трепетный лучистый взгляд,

И плеск воды, и мгла лесная...
И я однажды понял вдруг,
Что, сам того не сознавая,
Обрел невольно свет и звук...

И вот опять -
Терзаюсь, мучусь,
И гасну, и опять горю,
И каждый раз за эту участь
Наставника благодарю.

И лишь в одном ему не внемлю:
В мирах надзвездных не пою;
Я всей душой стремлюсь на Землю,
Такую странную мою,

Где новый дерзкий пятиклассник
С тетрадкой мечется теперь,
Где жив и ныне добрый классик,
Открывший пионеру дверь
.
2002.