Глава 12. СВЕРХСОЗНАТЕЛЬНОЕ (Часть 1)

Загадка

Итак, тройное изменение сознания отмечает наше земное путешествие: открытие психического существа, или имманентного Духа, открытие Нирваны, или трансцендентного Духа, и открытие центрального существа, или космического Духа. Вероятно, истинное значение троицы Отец-Сын-Святой Дух в христианской традиции отвечает этим аспектам сознания. Однако наша цель состоит не в том, чтобы сравнивать один опыт с другим, а в том, чтобы самим удостовериться в них, выявить их для себя: Философии и религии спорят о приоритете того или иного аспекта Бога, и различные Йогины, Риши и Святые отдают предпочтение той или иной философии или религии. Наша задача - не обсуждать их, но реализовать и стать ими всеми, не следовать какому-то одному аспекту, исключая все остальные, но объявить Бога во всех его аспектах и за их пределами - в этом смысл интегральной йоги. И все же мы можем сомневаться: не существует ли чего-нибудь за пределами этого тройного открытия - потому что, какими бы великими ни казались нам его составные части в момент их переживания, ни одно из них не дает нам того интегрального завершения, к которому мы стремимся, т.е. не дает, если мы считаем, что в этом свершении должны участвовать как земля, так и индивидуум. Открытие психического существа, например, - великое постижение: мы начинаем осознавать свою божественность; но это открытие ограничено рамками индивидуума, оно не выходит за пределы стен личности, которые держат нас в заточении. Открытие центрального существа - это реализация огромной широты и охвата - мир становится нашим собственным существом - но при этом мы теряем чувство индивидуальности, потому что это уже не месье Дюпон сидит в центре космического сознания, наслаждаясь видом, - месье Дюпона больше нет. Открытие Трансцендентного - величайшая реализация, но здесь мы теряем и индивидуальность, и мир - не остается ничего, кроме Того, что вечно находится вне человеческой игры. Теоретически мы можем говорить, что Отец, Сын и Святой Дух едины, - на словах мы можем говорить все что угодно, - но на практике, когда мы реализуем эти изменения сознания на опыте, они оказываются отрезанными друг от друга широкой пропастью. До тех пор, пока мы не найдем практический путь преодоления этого тройного разрыва между пантеистом, индивидуалистом и монистом, невозможно никакое завершение ни для индивидуума, ни для мира. Недостаточно найти наш индивидуальный центр и пренебречь полнотой мира или обрести полноту мира и потерять индивидуальность, или тем более обрести высший Покой, когда растворяются и мир, и индивидуальность - "Я не хочу быть сахаром, - восклицал великий Рамакришна, - я хочу есть сахар!" В этом хаотичном и измученном мире, где мы должны действовать, встречать явления и факты лицом к лицу, проходить через некое становление, нам прежде всего необходимо быть. Без этого "быть" наше становление рассеется в господствующем в мире хаосе. Без становления, однако, наше бытие растворится в блаженном Нуле. А в отсутствие нашей индивидуальности какое значение имеют для нас, что нам все эти чудесные реализации, если нас уже нет? Таково противоречие, которое мы должны разрешить - не в философских терминах, а в терминах жизни и силы действия. Представляется, что такого объединяющего пути до сих пор либо не существовало, либо же он был неизвестен. Поэтому все религии и духовные учения поместили трансцендентного Отца на вершину иерархии, вне всего этого злосчастного хаоса, и побуждают нас искать полноту, к которой мы стремимся, вне этого мира. Однако интуиция говорит нам, что если мы, существа, наделенные телом, стремимся к полноте, то она должна быть достижима. Полнота должна быть достижима в теле; в противном случае мы не стремились бы к ней. Того, что мы называем фантазией, не существует - это реальные события, время которых еще не пришло, истины, ожидающие своего часа. Жюль Верн является тому своего рода подтверждением. Нет ли еще чего-нибудь, что нужно открыть, четвертого измерения сознания, которое изменит все?

В железной клетке посреди зала суда Шри Ауробиндо достиг конца пути. Одно за другим постиг он Имманентное, Трансцендентное и Всеобщее Космическое - [l'Universel] - ведь в клетке не оставалось ничего, кроме тела: в сознании своем он мог быть повсюду по своей воле. Но при всем этом вспоминал ли он о молодом человеке по имени Ауробиндо, в котором, начиная еще с Кембриджа, а затем и в течение всех последующих лет происходила непрерывная аккумуляция сознания, который постиг это Бесконечное Сознание? В то же время он видел, что тело его остается таким же, как и тела миллионов других: подчиняется тем же законам Природы, испытывает голод и жажду, временами болеет, как и все другие тела, и медленно, но верно, приближается к своему разложению. Сознание - беспредельно, сияюще, бессмертно, но внизу все остается по-прежнему. И поскольку он видел вещи такими, какие они есть, поскольку его не могли уже ввести в заблуждение все те маски, которые навязываются законами морали и приличия, то он также, наверное, видел в подсознательном, под бесконечным Сознанием прежний животный оскал, под сияющим ореолом все ту же нетронутую грязь и запущение физического - внизу все идет, как обычно, ничего не меняется. Наверное, он также видел по другую сторону клетки все свои другие "я", которые продолжали судить и ненавидеть - продолжали страдать. Кто спасен? Ничто не спасено, пока не спасено все! И что сделало то бесконечное Сознание для всех этих людей? Оно видит, оно знает, но что оно может сделать? Разве он не покинул Бароду для того, чтобы действовать, делать что-то конкретное? Он видел все в своем беспредельном сознании, переживал безграничную радость наверху, ощущал, как чистая [nude] радость смеется на вершинах Абсолюта, но что могла сделать эта радость, если внизу все было совсем не так, как наверху? Внизу все идет по-прежнему - страдания, смерть. Он даже не слушал судей и не отвечал на вопросы, от чего зависела его жизнь; он слышал лишь Голос, который повторял: Я веду тебя - не бойся. Займись своей Работой, ради которой Я привел тебя в тюрьму. И Шри Ауробиндо по-прежнему сидел в своей клетке, закрыв глаза, глядя внутрь. Нет ли наверху такой полноты, которая могла бы быть полнотой и внизу? Неужели путь завершится этим золотым бессилием? Каков смысл всего этого путешествия?

В силу каких-то непонятных причин душа нисходит в эту Материю или, вернее, становится этой Материей. В течение многих веков она развивается, растет и обретает индивидуальность посредством своих чувств, своего разума, своего опыта. Все в большей и большей степени припоминает она свою утраченную или скрытую под поверхностью божественность, свое сознание, погруженное в собственную силу. В конце концов она узнает себя и возвращается к своему Источнику - или трансцендентному и нирваническому, или же космическому - в зависимости от того, каковы ее удел и предрасположенность. Таким образом, вся эта история - это всего лишь длительный и трудный переход от Божественному к Божественному через темное чистилище Материи? Но для чего это чистилище, зачем эта Материя? Для чего мы когда-то погрузились в нее, неужели же лишь для того, чтобы снова выйти из нее? Иные говорят, что космическое или нирваническое блаженство в конечном итоге стоит всех трудностей на пути к нему. Может быть, но в то же время Земля страдает. Мы можем пребывать в сиянии высшего блаженства, но здесь, внизу, разрастаются и процветают мучения, болезни и смерть, а наше космическое сознание и тем более Нирвана ни на йоту не меняют хода земной эволюции. Иные скажут, что каждый должен делать то же самое, пробуждаться и выходить из состояния заблуждения - хорошо, но для чего тогда была нужна эта Земля, если ей нужно просто пробуждаться и выходить из состояния заблуждения Земли? (Так в подлиннике (прим.пер.)).  Мы говорим о "грехопадении", об Адаме и Еве, о каком-то нелепом первородном грехе, который разрушил то, что Бог создал совершенным вначале. Но ведь все есть Бог! Змей-искуситель, если он существовал - это был Бог; Сатана, его Великолепие и его Дела - это тоже Бог. Нет ничего кроме Него! Тогда неужели Он был настолько глуп, чтобы пасть не ведая того, настолько беспомощен, чтобы страдать не желая того, или столь жесток, чтобы играть в заблуждение только ради забавы - чтобы насладиться тем, как он выйдет из него? И тогда неужели же Земля - это только ошибка? Ведь если эта Земля не обладает смыслом для Земли, если страдания мира не несут в себе смысла для мира, если это только наше временное местонахождение, где мы должны очиститься и искупить какую-то нелепую ошибку, то тогда никто и ничто - ни высшее блаженство, ни экстаз в конце пути - никогда не смогут оправдать этот бесполезный промежуточный эпизод. Богу не нужно было входить в Материю только для того, чтобы выйти из нее; Богу не нужны были ни Смерть, ни Страдание, ни Невежество, если это Страдание, эта Смерть и это Невежество не несут в себе свой собственный смысл, если эта земля и это тело - не просто орудия очищения или средства чтобы уйти, но в конечном итоге - это место некой Тайны, которая все преобразует.

  Не стремлюсь я к твоему вечному Дню,
               Как и не остерегался Ночи твоей вечной...
               Быть рабом твоим на земле, царь, - это больше,
               Чем все великолепие свобод на небесах...
               Для меня твои небеса слишком далеки от страдающих людей.
               Несовершенна радость, не разделенная всеми.

(I climb not to thy everlasting Day,
             Even as I have shunned thy eternal Night...
             Thy servitudes on earth are greater, king,
             Than all the glorius liberties of heaven... Too far thy heavens for me from suffering men.
              Imperfect is the joy not shared by all.)

Теперь, далее, если мы пристальнее взглянем на эту загадку, на центр, вокруг которого разворачивается вся мистерия, - на душу - то будем вынуждены признать, что ее, душу, не нужно "спасать", как принято говорить. Она вечно свободна, чиста, пребывая навеки спасенной в своем сиянии. Когда мы входим в душу с широко раскрытыми глазами, мы видим, что она - божественна, полна необыкновенного света и не затронута всей той грязью, которая набросана поверх нее. Но зато нужно спасать землю, потому что она находится под гнетом; нужно спасать жизнь, потому что она умирает. Где то семя, которое принесет Освобождение? Где та Сила, которая спасет? В чем состоит подлинное спасение мира? Последователи духовных учений правы, желая, чтобы мы вкусили высшей летучести души, но правы и материалисты, которые взбивают Материю, стремясь вырвать из этой уплотненности чудеса. Но ни те, ни другие не обладают Тайной. Чудеса первых не имеют тела, а у чудес вторых нет души.

Тело, да, именно тело, которое поначалу казалось лишь темным и косным орудием освобождения Духа, является, как это ни парадоксально, местом непознанной полноты и цельности Духа: То, что кажется Орудиями [Instrumentals], является ключом к Тайне [a secret], без которого даже сами Основы [Fundamentals] не смогли бы раскрыть всей своей мистерии [mystery]. "Займись своей Работой", - сказал Голос. Работа эта состояла не в том, чтобы наслаждаться космическим блаженством, а в том, чтобы найти здесь, в этом теле и вообще для земли, новый путь, который объединит в единой форме сознания свободу Трансцендентного, живую беспредельность космического и радость индивидуальной души на совершенной земле и в более истинной жизни. Ибо подлинное изменение сознания, - говорит Мать, - это то, что изменит физические условия мира и создаст из него новое творение.

Условия открытия

Если мы хотим "изменить физические условия мира", т.е. так называемые "законы природы", которым подчинена наша жизнь и весь мир, и если мы хотим провести это изменение в жизнь с помощью силы сознания, то нам нужно соблюсти два условия. Во-первых, мы должны работать в нашем индивидуальном теле, не стремясь никуда из него уйти, потому что это тело является как раз тем местом, где сознание стыкуется с Материей; и, во-вторых, мы должны приложить усилия для того, чтобы открыть тот принцип сознания, который будет способен трансформировать Материю силой своей энергии. До сих пор ни одна из форм, ни один из планов сознания, известных человечеству, не обладали силой, способной выполнить это изменение - ни ментальное сознание, ни витальное, ни сознание физическое. И это очевидно. В самом деле, некоторым индивидуумам с помощью тренировки и дисциплины удавалось наперекор законам природы преодолевать силу тяжести, холод, голод, болезни и т.д. Но, во-первых, это индивидуальные изменения, которые невозможно передать другим, а, во-вторых, они на самом деле не изменяют Материю: законы, управляющие телом, остаются по сути своей теми же самыми; некоторые особые эффекты, кажущиеся сверхъестественными по своему внешнему проявлению, лишь накладываются на природу в течение более или менее продолжительного времени. Мы можем здесь привести пример одного йогина-революционера, сотрудника Шри Ауробиндо, которого однажды укусила бешеная собака. Используя силу своего сознания, он немедленно создал препятствие действию вируса и продолжал жить не думая об этом (заметим в скобках, что если бы этот йогин находился в совершенном состоянии сознания, то его не смогла бы укусить никакая собака). Но однажды, во время особо бурного политического митинга, он вышел из себя и с гневом обрушился на одного из выступавших. Через несколько часов он скончался в страшных муках бешенства [водобоязни]. Сила его заключалась только в контроле с помощью сознания. Как только сознание его споткнулось, все пошло по-прежнему, потому что законы тела не были изменены, их заставили лишь на время замолчать. Поэтому то изменение, которое имеют в виду Шри Ауробиндо и Мать, предполагает не достижение более или менее длительных "сверхъестественных" сил и умение сдерживать с их помощью воздействие природных условий и естественных сил, но изменение самой природы человека и условий его физического существования; т.е. не контроль, а настоящая трансформация. Кроме того, если мы хотим, чтобы эта реализация охватила всю землю. то этот новый принцип существования, который Шри Ауробиндо называет супраментальным, должен быть утвержден во всех нас полностью и окончательно - сначала в нескольких индивидуумах, а затем путем распространения, радиации во всех, кто готов принять его. Все это вполне подобно тому, как стали естественными и окончательно утвердились на земле принцип разума и принцип жизни. Иными словами, принцип этот предполагает создание на земле божественного сверхчеловечества, которое уже не будет подчиняться законам невежества, страдания и разложения.

Предприятие это может показаться нам грандиозным и несбыточным, но только потому, что видение наше ограничено рамками нескольких десятилетий. На самом деле это находилось бы в полном соответствии с эволюционным процессом. Если мы признаем, что вся земная эволюция - это эволюция Духа в формах, а все человеческие перерождения - это рост души и Духа в человеке, то у нас наверняка возникнут сомнения: всегда ли Дух будет удовлетворен ограниченностью человека; более того, возникает такой вопрос: какой смысл Ему, этому Духу, возвращаться в конце путешествия к Своим сверхземным Великолепию и Радости, которые у Него не было никакой необходимости покидать - ведь, в конце концов, Свет существует там вечно, он уже там и всегда там, неизменный. Такое достижение вряд ли будет победой для Бога! Материя - вот где должны быть возведены небеса. Может быть, Он хочет испытать те же Великолепие и Радость в условиях, которые кажутся противоположными Его условиям, - в жизни, осаждаемой смертью, невежеством и тьмой, в многоликом разнообразии мира, а не пустом и чистом единстве? В таком случае и жизнь, и Материя обрели бы смысл - это было бы уже не чистилище, не бессодержательный переход в потустороннее, а лаборатория, в которой шаг за шагом, создав сначала материю, растения и животных, а затем создавая все более и более сознательные человеческие существа, Дух творит сверхчеловека, бога: Душа не завершила всего, что ей предназначено, развившись до уровня человека; она должна еще развить в этой человеческой природе его высшие возможности. Понятно, что душа, обитающая в каннибале, в нетронутом примитиве, в апаше [хулигане, бандите] Парижа или в американском гангстере, еще не исчерпала необходимости рождения в человеческом облике, не проявила все свои возможности, всего, что есть в человеческой природе и не выработала полностью ощущения Сат-Чит-Ананды во всемирном [universal] Человеке; то же самое можно сказать о душе, обитающей в энергичном европейце, занятым современным производством с его динамикой и охваченным витальными наслаждениями, или в азиатском крестьянине, огрубевшем в невежестве и рутине домашней и хозяйственной жизни. У нас даже есть основания усомниться, венчают ли вершину духа в человеке Платон или Шанкара, то есть являются ли они завершением его расцвета. Наша склонность считать их пределом развития объясняется тем, что они и им подобные кажутся нам высочайшей точкой, которой может достичь разум человека, но, может быть, это лишь заблуждение, источник которого - наши нынешние способности. ... У души было предчеловеческое прошлое, она имеет сверхчеловеческое будущее.

Шри Ауробиндо - не теоретик, а практик эволюции. Все, что они говорил или писал об эволюции, пришло к нему как реальный опыт. Мы пустились во все эти рассуждения лишь для того, чтобы пролить свет на его поиски и продвижения, происходившие в алипорской тюрьме. Он оказался лицом к лицу с фактом, что космическая блаженная беспредельность - это не то место, где может быть проделана какая-нибудь работа, что нужно покорно вернуться вниз, в тело, и искать там. Но мы можем поставить такой вопрос: если "трансформация" должна свершаться силой сознания, а не посредством каких-то внешних механизмов, то какое же сознание может быть выше космического? Разве не является оно вершиной лестницы и, следовательно, высшим пределом силы? Этот вопрос очень важен, если мы хотим понять, что собой представляет практический процесс открытия, и в конце концов проделать его. В качестве ответа приведем два соображения. Во-первых, недостаточно достичь высших сил; должен быть некто, кто воплощает их, - в противном случае мы уподобляемся охотнику, который находит необыкновенные сокровища с помощью своего бинокля. Где этот "некто" в космическом сознании? Там никого нет... Еще лучше это можно пояснить с помощью более современной аналогии: мы можем посылать ракеты на Солнце, достигая таким образом "вершины мира", но не "вершины" человека, потому что этот процесс его никак не касается: просто ракета улетает, выходит из земной атмосферы, вот и все. Точно так же йогин, концентрируясь на одной точке своего существа, собирает всю свою энергию в единое целое, пробивает свою внешнюю оболочку и покидает ее, как ракета, выходя в другое космическое или нирваническое измерение.

Он вознесся сгорая, как огненный столп.
            (He mounted burning like a cone of fire.)

"Savitri".

Но кто реализовал космическое сознание? Не йогин - йогин продолжает пить, есть, спать, иногда болеть и умирать, как и все люди-животные. Это не он, а крошечная точка его существа имеет переживание космического сознания - та самая точка, на которой он так усердно концентрировался для того, чтобы выйти из своей оболочки. Все остальное его существо, человеческая и земная природа, которой он пренебрег, которую он подавлял или умерщвлял, чтобы сконцентрироваться на этой единой точке ухода, не входит в космическое сознание, не участвует в нем - разве только посредством косвенного взаимодействия. Поэтому Шри Ауробиндо устанавливал следующий первый и очень важный принцип: недостаточно линейной реализации в одной точке, ибо необходима глобальная реализация во всех точках, реализация, охватывающая все существо индивидуума. Если вы хотите изменить свою природу и свое существо и участвовать в создании нового мира, - говорит Мать, - то такого вот стремления, такого однонаправленного и линейного усилия уже недостаточно; вы должны охватить все и вместить все в своем сознании. Отсюда - интегральная йога, или "полная йога", - пурна-йога. Мы пытались избавиться от индивидуальности для того, чтобы выпорхнуть в духовные и космические просторы, освободившись, наконец, от этого ужасного бремени, но без нее мы ничего не сможем сделать для земли, мы не сможем привнести вниз сокровища свыше: Есть нечто большее, чем простое саморазрушение иллюзорной оболочки индивидуальности в Бесконечном. И Шри Ауробиндо приходит у выводу, очень для нас важному: Подавление индивидуального вполне может стать подавлением бога в человеке.

 Второе соображение заслуживает еще большего внимания. Вернемся к аналогии с ракетой: она может преодолеть земную атмосферу в любой точке; причем она может достичь цели - например, Солнца - независимо от того, запустят ли ее с экватора, или, скажем, из Нью-Йорка. Нет никакой необходимости взбираться на Эверест для того, чтобы установить там стартовую площадку! Точно так же йогин может добиться реализации космического сознания в любой части или на любом плане своего существа - в уме, в сердце или даже в теле - ибо космический Дух - везде, в любой точке вселенной. Переживание может начаться где угодно, на любом уровне - посредством концентрации на камне или воробье, на идее или на молитве, на каком-то ощущении или на том, что люди презрительно называют идолом. Космическое сознание - это не высшая точка человеческого сознания; чтобы достичь его, мы не поднимаемся над индивидуальным, а выходим из него. Вряд ли нужно совершать восхождение в сознании или стать Плотином для того, чтобы достичь вселенского Духа. Наоборот: чем ниже ментальное развитие человека, тем доступнее для него такое переживание; у пастуха под звездным небом или у рыбака из Галилеи есть для этого больше шансов, чем у всех философов мира вместе взятых. Но тогда какой же смысл в развитии человеческого сознания, если народный мистицизм оказывается более эффективным? Нам приходится признать, что или мы находимся на ложном пути, или же эти мистические уходы не исчерпывают собою всего смысла эволюции. Если же мы допустим, что эволюционный путь, которым нужно следовать, - это путь гигантов, которые являли собою вершины развития земного сознания - Леонардо да Винчи, Бетховена, Александра Великого, Данте, - то мы тут же должны будем признать, что ни один из этих великих людей не был способен преобразовать жизнь. Таким образом, вершины развития ума или сердца, как и вершины космического сознания, не дают нам ключа к разгадке и силе, которая сможет изменить мир: необходим иной принцип сознания. Но этот новый принцип сознания должен быть неразрывно связан со всеми остальными принципами, потому что если эта связь разрывается или теряется индивидуальное, то мы снова впадаем в космическую или мистическую дисперсию, теряя нашу связь с землей. Осознание Единства и Трансцендентного - это, несомненно, необходимая основа любой реализации (создавать что-либо без этого - это все равно, что строить дом без фундамента), но основа эта должна быть достижима с сохранением эволюционной непрерывности - это должна быть эволюция, а не революция. Короче говоря, нам нужно выйти не выходя. Нам нужна не ракета, которая устремляется к Солнцу и разбивается там, а ракета, которая сможет загарпунить Солнце высшего сознания и привнести его во все точки земного сознания: Конечное знание - это то, которое постигает и принимает Бога во вселенной так же, как и за пределами вселенной, а интегральная йога - это та, которая, обретя Трансцендентное, может вернуться во вселенную, не теряя обретенного и сохраняя способность свободно нисходить и восходить по великой лестнице существования. Это двойное движение восхождения и нисхождения представляет собою главный принцип, лежащий в основе супраментального открытия. Но на пути к нему Шри Ауробиндо предстояло коснуться некой, еще неизвестной пружины, что привело затем к коренным изменениям.

Восхождение сознания

Недостаточно описать открытие Шри Ауробиндо, мы должны также узнать, каким образом мы можем сделать его доступным для себя. Но вряд ли можно начертить диаграмму и сказать: "Вот - путь", потому что духовное развитие всегда приспосабливается к природе каждого индивидуума, - и это правильно, ведь мы изучаем себя, а не иностранный язык; а двух одинаковых натур не бывает: Идеал, который я ставлю перед нашей йогой, не налагает никаких пут ни на духовную жизнь, ни на устремления. Духовную жизнь невозможно сформулировать в виде каких-то жестких определений или связать фиксированными ментальными правилами; она представляет собою широкое поле эволюции, беспредельное царство, которое потенциально шире, чем все царства, находящиеся ниже, царство с сотней областей, с тысячью типов, стадий, форм, путей, разнообразных идеалов, степеней духовного прогресса. Поэтому мы можем предложить лишь несколько указаний в надежде на то, что каждый сам сделает свое собственное особое открытие, которое осветит его путь. Всегда нужно помнить, что подлинный механизм йоги состоит в том, чтобы поймать нить своего сознания, - "сияющую нить", о которой говорили риши (Риг Веда. X.53), - держаться за нее и идти так до самого конца.

Поскольку ни космическое сознание, ни Нирвана не дают нам того эволюционного ключа, который мы ищем, давайте возобновим наши поиски вместе с Шри Ауробиндо там, где они были оставлены, - т.е. в Бароде, - перед тем, как он обрел два великих переживания. Первый шаг - это восхождение к Сверхсознательному. Как мы уже говорили, когда в уме ищущего устанавливается безмолвие, когда он успокаивает свое витальное и освобождается из погружения в физическое, сознание выпутывается из бесчисленных видов деятельности, в которых оно незаметно перемешивалось и дробилось, и обретает независимое существование. Оно становится подобным независимому существу внутри нас, некой компактной Силе, интенсивность которой постоянно растет. И по мере своего роста его все меньше и меньше удовлетворяет ограниченное существование в теле. Мы обнаруживаем, что оно излучает себя вовне - сначала во время сна, затем в наших медитациях, а потом и тогда, когда глаза наши широко открыты. Но это движение вовне не является, так сказать, исключительно "горизонтальным" - в направлении всеобщего Разума, всеобщего Витального и всеобщего Физического; сознание стремится также и ввысь. Это стремление ввысь - не обязательно результат сознательной дисциплины, оно может быть естественной, спонтанной потребностью (никогда не следует забывать, что наши усилия в этой жизни - это продолжение множества усилий во многих прошлых жизнях - отсюда неравномерное развитие различных индивидуумов и невозможность установления фиксированных правил). Мы можем непроизвольно чувствовать над головой нечто, привлекающее наше внимание, подобное простору или свету, подобное некому намагниченному полюсу, который является источником всех наших действий и мыслей, некую зону концентрации над макушкой головы. Ищущий успокаивает свой разум не для того, чтобы стать бесчувственным, как чурбан. Безмолвие его не мертво, оно живо. Он настраивается на прием свыше, ибо там он чувствует жизнь. Безмолвие - это не конец, а средство, точно так же, как изучение нотной грамоты - это средство овладения музыкой, причем музыкой самой разной. День за днем по мере того, как его сознание становится все более конкретным, он получает сотни маленьких, почти незаметных опытов [переживаний], которые проистекают из этого Безмолвия наверху. Он не будет ни о чем думать - и вдруг мысль пересечет его ум, даже не мысль, а легкий щелчок, и он точно знает, что ему нужно делать и как это должно быть сделано - вплоть до малейших деталей, как будто составные части головоломки в мгновение ока встали на свои места - и все это с абсолютной определенностью (внизу всегда все неопределенно, любая проблема всегда имеет, по меньшей мере, два решения). Или он может ощутить легкий импульс, приказывающий: "Пойди, навести того-то и того-то", он идет, и оказывается, что тому человеку "случайно" нужна его помощь; или он может слышать внутри себя: "Не делай этого", но настаивает на своем и с ним происходит несчастный случай; или без всякой причины ноги несут его к какому-то месту, где он находит как раз те обстоятельства, которые ему помогут; или, если ему необходимо решить какую-то проблему, он остается неподвижным, безмолвным, обращенным ввысь - и приходит ответ, ясный и неопровержимый. Когда ищущий говорит или пишет, то над своей головой он может очень четко чувствовать некое пространство, откуда он вытягивает свои мысли, как сияющую нить из кокона - он не движется, а просто остается под потолком и расшифровывает его. Ничто не движется в его голове. Но если он хоть немного позволяет вмешаться своему уму, то все пропадает или, вернее, искажается, потому что ум пытается подделать указания свыше (он подобен обезьяне - так сильна его привычка к передразниванию и подражанию) и ошибочно принимает слабые свои вспышки за озарения. И чем больше ищущий научается слушать, внимая этим указаниям свыше и доверять им (они не настойчивы и не шумны и не носят приказного характера - наоборот, они едва различимы, как дыхание, не успеваешь даже подумать о них - их можно только ощутить, так они быстры), тем более частыми, точными и неотразимыми они становятся. Постепенно он приходит к пониманию, что все его действия, даже самые незначительные, могут определяться исключительно этим безмолвным источником наверху, что оттуда приходят все его мысли, лучащиеся и не вызывающие сомнений, и что внутри него рождается некое спонтанное знание. Вся жизнь его становится чередой маленьких чудес. Если бы человечество хоть мельком увидело, какие безбрежные радости, какие совершенные силы, какие светящиеся сферы спонтанного знания, какая беспредельная тишина нашего существа ожидают нас на просторах, которые еще не покорила наша животная эволюция, то они бросили бы все и не успокоились до тех пор, пока не овладели бы этими сокровищами. Но узок путь, трудно поддаются двери, а страх, недоверие и скептицизм, стражи Природы, не позволяют нам уйти, покинуть ее привычные пастбища.

Когда пространство наверху становится конкретным и живым, подобным некой световой протяженности над головой, ищущий чувствует необходимость войти с ним в более тесное общение, вырваться на волю, ибо он начинает ощущать с болезненной остротой, насколько ограничены и ложны разум и жизнь внизу - что-то вроде карикатуры. Он чувствует, что натыкается на все вокруг, что везде - дисгармония, что нигде он не дома. Все ложно - слова, идеи, ощущения - и все раздражает. Это не то, всегда не то - всегда около, приблизительное, всегда ниже отметки. Иногда во сне - это предвосхищающий знак - нас может охватить великий яркий свет - настолько ослепительный, что мы невольно закрываем глаза - солнце кажется темным в сравнении с ним, - говорила Мать. Нам нужно просто позволить расти этой Силе внутри нас, этой Сознанию-Силе, которая ощупью пробивает себе дорогу ввысь, мы должны зажечь ее нашей потребностью в чем-то ином - потребностью в более истинной жизни, в более истинном знании, в более истинных отношениях с миром и его существами - наш величайший прогресс - это углубляющаяся потребность. [Our greatest progress [is] a deepened need.] Мы должны отбросить все ментальные построения, которые ежесекундно пытаются украсть сияющую нить, мы должны постоянно находиться в состоянии открытости и быть выше идей. Потому что нам нужны не идеи, а пространство. Мы должны не только порвать силки ума и чувств, но избежать и других силков - не поддаться соблазну стать мыслителем, теологом и основателем церкви, не попасть в тенета Мира и в рабство Идеи. Все это находится внутри нас, ожидая того, чтобы заключить Дух в форму; но должны всегда идти за пределы, всегда отрекаться от меньшего для большего, от конечного ради Бесконечного; мы должны быть подготовлены к тому, чтобы следовать от озарения к озарению, от переживания к переживанию, от одного состояния души к другому. ... Мы не должны также привязываться даже к тем истинам, которые мы считаем самыми надежными, ибо они есть ни что иное, как формы и проявления Невыразимого, которое отказывается ограничить себя какой-либо формой или проявлением; мы всегда должны оставаться открытыми для высшего Слова свыше, которое не ограничивает себя своим собственным смыслом, открытыми свету Мысли, которая несет в себе свои противоположности. И тогда однажды, силой нашего горячего желания - как под высоким давлением сжатого газа, - двери, в конце концов, открываются: Сознание поднимается, - говорит Мать, - ломает эту жесткую оболочку там, у макушки головы, и вы выходите в свет.

Наверху была раскаленная белая тишина.
           (Above was an ardent white tranquility.)

Это переживание является отправной точкой йоги Шри Ауробиндо. Это выход в Сверхсознательное, переход из прошлого, которое связывает нас по рукам и ногам, к будущему, которое видит. Вместо того чтобы быть внизу, вечно чем-то отягощенными, мы находимся наверху и дышим полной грудью: _Сознание уже не находится в теле и не ограничено им; оно ощущает себя не только наверху, но и протяженным в пространстве; тело находится ниже его *) более высокого расположения и окутано его *) расширенным сознанием ... оно *) Высшего существа (прим.пер.). -- становится лишь деталью в обширности существа, его инструментальной частью ... в окончательной реализации установления сознания наверху ему уже по-настоящему нет возвращения вниз за исключением той его части, которая может нисходить для того, чтобы работать в теле или на низших планах, в то время как существо, постоянно находящееся наверху, осуществляет контроль над всем, что переживается и делается.

Экстаз?

Когда мы осуществили такое вознесение, нам нужно систематически продолжать работу. Ибо первое побуждение сознания - это стремительно воспарить ввысь, как будто его засасывает вверх, что дает ощущение бесконечного восхождения, подобное ракетному взлету, которое достигает высшей точки в своего рода светящейся нирване. Блаженство, которым сопровождается этот окончательный расцвет (который нам кажется окончательным), или это растворение, настолько неотразимо, что сама идея возвращения вниз к промежуточным уровням и еще каких-то там поисков кажется поистине нелепой - это было бы подобно падению. Наше единственное желание - это оставаться как можно более неподвижными, чтобы не нарушить этого восхитительного Покоя. По сути дела, мы даже не замечаем никаких промежуточных уровней между выходом у макушки головы и слиянием с этим белым покоем, царящим вверху. Ослепленный, немного похожий на новорожденного ребенка, который впервые открывает глаза, ищущий неспособен ничего распознать, все сливается в белизне или голубой белизне, и он теряет почву под ногами, т.е. впадает в транс, в "экстаз", как говорят на Западе, или в самадхи, как говорят в Индии. Когда он возвращается оттуда, то обнаруживает, что абсолютно ничего не изменилось. В своей спешке достичь ... [ищущий] полагает, что между думающим разумом и Высочайшим нет ничего, и, закрывая глаза в самадхи, пытается прорваться сквозь все то, что в действительности находится на промежуточных планах, даже не видя при этом великих и сияющих царств Духа. Возможно, он достигает своей цели, но лишь для того, чтобы уснуть в Бесконечном.

Естественно, ищущий, в свою очередь, скажет, что это чудесное, неописуемое, высшее состояние. И он будет прав, но, как заметила Мать, вы можете говорить об этом что угодно, потому что вы попросту ничего не помните. ... Когда вы выходите из своего сознательного существования и входите в ту часть себя, которая полностью несознательна, или, вернее, в зону, с которой у вас нет сознательной связи, вы входите в самадхи. ... Вы находитесь в безличном состоянии, т.е. в состоянии, в котором вы несознательны; поэтому, естественно, вы ничего не помните, потому что вы ничего не осознали. Шри Ауробиндо часто говорил, что экстаз - это просто высшая форма бессознания. Может оказаться, что то, что мы называем Трансцендентным, Абсолютным или Высшим, - это не то, что часто описывают как экстатическое растворение [личности, индивидуального], но просто предел, который является таковым для нашего теперешнего сознания. Ведь утверждение "Здесь кончается мир, а там начинается Трансцендентное" совершенно абсурдно - будто между ними есть какая-то перегородка или разрыв. Для пигмея Трансцендентное может начинаться с элементарного утверждения разума, что сумма букв к+о+т дает в результате слово "кот", а на уровне не выше интеллекта весь мир, наверное, исчезает для него. Т.е. если в действительности разрыв существует, то только в нашем сознании. Может быть, эволюционировать - это значит как раз исследовать новые богатые пласты сознания внутри неисчерпаемого Трансцендентного, которое на самом деле находится не "в вышине" или еще где-то вне этого мира, а здесь, повсюду, исследовать все это, постепенно раскрывая себя собственному взору. Ведь если доисторическое Трансцендентное находилось когда-то над протоплазмой, затем над амфибией, над шимпанзе и над человеком, то это не значит, что оно оставило мир протоплазмы для того, чтобы отступить выше, постоянно стремясь отсоединить себя от жизни - это мы оставили за собой примитивное бессознательное и продвинулись вперед в вездесущем Трансцендентном. (На данной стадии наших поисков вряд ли можно еще что-нибудь сказать по этому поводу. Необходимо супраментальное переживание, чтобы найти ключ к разрешению этого ложного противопоставления.) Следовательно, вместо того чтобы терять сознание в высшей точке сознания (или в той точке, которая ищущему кажется высшей) и считать экстаз признаком прогресса, он должен понять, что это признак несознания, и стремиться найти жизнь, скрытую таким вот ослеплением: Старайтесь развить свою внутреннюю индивидуальность, - говорила Мать, - и вы сможете войти в те же самые сферы полностью сознательными, насладиться общением с высшими сферами не теряя сознания, а не возвращаться оттуда с пустыми руками, не обретя никакого опыта. (Некоторые полагают, что более правильным названием для того, что называется экстазом, было бы слово "энстаз". Но разве человек находится "в себе" лишь тогда, когда он находится вне себя? Ведь "экстаз" - ex-stare означает пребывание вне своего тела или вне восприятия мира. Другими словами, мы хотели бы определить как "в себе" то, что не находится вне нас. Значит, об "энстазе" мы сможем говорить лишь тогда, когда высшие переживания будут происходить в нашем теле и в гуще повседневной жизни. В противном случае это выражение неточно, хотя в нем наглядно отражена та пропасть, которую мы создали между жизнью и Духом.) А Шри Ауробиндо настаивал: Эта реализация должна прийти и закрепиться именно в бодрствующем состоянии, чтобы стать реальностью жизни. ... Переживание и транс полезны при открытии существа и при его подготовке, но по-настоящему овладевают реализацией лишь тогда, когда она постоянно присутствует в бодрствующем состоянии. Цель, которую мы преследуем, - это состояние интегрального господства, а не духовное исключение себя из игры, и господство это возможно лишь при условии непрерывности сознания. Когда мы входим в экстаз, мы теряем "кого-то" - того, кто мог бы создать мост между силами наверху и бессилием внизу.

После того, как в алипорской тюрьме Шри Ауробиндо прорвал оболочку у макушки головы, он приступил к методическому исследованию планов сознания, которые находятся выше обычного разума - точно так же, как он исследовал, будучи в Бароде, планы сознания, находящиеся внизу. Шри Ауробиндо возобновил это исследование в том месте, где он прекратил восхождение по великой лестнице сознания, которая простирается - непрерывно, без экстатических разрывов - от Материи до той непознанной точки, которая станет местом его открытия. Ибо _высочайшая истина, интегральное самопознание достигается не самоослепляющим прыжком в Абсолютное, но терпеливым переходом за пределы разума.

Существа и силы

Все мы постоянно и не сознавая того, получаем побудительные импульсы из этих высших, сверхсознательных сфер, подвергаемся их влиянию. Это влияние и импульсы проявляются в нас в виде идей, идеалов, стремлений или произведений искусства; они скрыто формируют нашу жизнь и наше будущее. Подобным же образом постоянно и не сознавая того, мы получаем витальные вибрации и вибрации тонкого физического, которые ежеминутно определяют нашу эмоциональную жизнь и отношения с миром. То, что мы заключены в индивидуальном теле, - это лишь зрительная иллюзия; на самом деле, все мы насквозь пористы и купаемся во всеобщих силах, как анемон в море: Человек впадает в интеллектуальный (бессмысленный *) лепет о смысле и значении *) Вставка автора (прим.пер.). -- следствий, проявляющихся на поверхности, и приписывает их все своему "благородному я", игнорируя тот факт, что его "благородное я" лежит далеко за пределами его видения, за покровами тускло искрящегося интеллекта и дымного тумана его витальных ощущений, эмоций, побуждений, чувств и впечатлений. Наша единственная свобода заключается в том, чтобы поднять себя к высшим планам с помощью индивидуальной эволюции. Наша единственная задача - это транслировать и материально воплощать истины того плана, к которому мы принадлежим. Если мы хотим лучше понять механизм универсума, то особого внимания заслуживают два важных момента, общих для всех планов сознания от наивысшего до самых низших. Во-первых, эти планы зависят от нас или от того, что мы о них думаем, не более, чем море зависит от анемона; они существуют независимо от человека. Современная психология, согласно которой все уровни бытия перемешаны в так называемом "коллективном бессознательном", подобном огромной шляпе фокусника, откуда вы можете в любом порядке вытаскивать архетипы и неврозы, демонстрирует в этом отношении полное отсутствие видения: во-первых, потому что силы этих планов вовсе не являются бессознательными, несознательны только мы - они же вполне сознательны, гораздо более сознательны, чем мы; а, во-вторых, потому что силы эти не являются "коллективными" - в том смысле, что они представляют собой продукт человеческого существования не более, чем море является результатом деятельности анемона; скорее, наоборот, фронтальный человек - это продукт деятельности той Необъятности, которая простирается за ним. Градации сознания - это всеобщее состояние, не зависящее от точки зрения субъекта [the outlook of the subjective personality]; скорее, точка зрения субъекта определяется тем уровнем [grade] сознания, в котором оно формируется [is organised] в соответствии со своей природой [its typal nature] или эволюционным уровнем [its evolutionary stage]. Но6 естественно, только человеку присуще извращать порядок вещей, помещая себя в центр мира. Во всяком случае, это вопрос не теории, которую всегда можно оспорить, а опыта, который может получить каждый. Покидая наше тело и сознательно входя в эти планы, мы осознаем, что они существуют вне нас точно так же, как весь мир существует, например, вне Лонг-Айленда; силы, существа и даже пространства в них не имеют ничего общего с нашим земным миром - об этом свидетельствуют целые цивилизации, все это подтверждают их настенные росписи и резьба, позднее - храмы; причем эти цивилизации были, может быть, менее технически развиты, чем наша, но никак не менее развиты в интеллектуальном отношении.

Второй важный момент касается сознательных сил и существ, которые населяют эти планы. Здесь нам нужно четко отличать суеверия и даже мистификации - результаты нашего "коллективного" вклада - от истины. Как всегда, они тесно перемешаны. Здесь ищущему, как никогда, нужно быть вооруженным ясной строгостью [простотой] [clear austerity], о которой так часто говорил Шри Ауробиндо. Он не должен смешивать сверхразум с отсутствием разума. На практике, когда мы сознательно входим в эти планы - во сне, в медитации или при произвольной экстериоризации [оставлении тела], - у нас могут быть видения двух типов: безличные потоки силы, которые могут быть более или менее светящимися, и существа. Но это два вида одного и того же явления: Стена между сознанием и силой, между безличностью и личностью становится гораздо тоньше, когда выходишь за пределы покрова материи. Если смотреть на процесс со стороны безличной силы, то видишь силу или энергию за работой, действующую ради некоторой цели с некоторым результатом, если же смотреть со стороны существа, то видишь существо, владеющее, управляющее сознательной силой и использующее ее, или же представителя этой силы, которого она использует в качестве орудия своего особого действия и выражения. ... Современная наука установила, что если вы смотрите на движение энергии, то, с одной стороны, кажется, что это волна, и оно ведет себя, как волна, с другой же стороны, оно являет собою массу частиц, причем и волна, и масса частиц действуют своим особым образом. Здесь примерно тот же принцип.

Одни на пути своих поисков никогда не будут видеть существа: но только светоносные силы; другие будут видеть только существа и никогда - силы; все зависит от их внутренней предрасположенности, от формы их стремления, от религиозных, духовных или даже культурных истоков. Именно здесь лежит начало субъективности, а с ней - всевозможные смешения и предрассудки. Но субъективность не отрицает самого переживания, она лишь показывает, что одно и то же можно видеть и передавать по-разному в зависимости от натуры человека - видели ли когда-нибудь двое художников один и тот же ландшафт одинаково? По мнению "специалистов" по естественным и сверхъестественным явлениям, критерием истины должно быть неизменное содержание опыта, но это больше похоже на критерий тупой монотонности; многообразие опыта доказывает лишь то, что имеем дело с живой истиной, а не с жестким куском дерева, которому подобны наши ментальные и физические истины. Кроме того, эти сознательные - высокосознательные - силы могут принимать по желанию любое обличье не для того, чтобы ввести нас в заблуждение, но для того, чтобы сделать себя доступными сознанию тех, кто открывается им или взывает к ним. Например, христианский святой, который имеет видение девы Марии, и индус, которому является Дурга, видят, возможно, одно и то же; они могли войти в контакт с одним и тем же планом сознания, с одними и теми же силами, но совершенно ясно, что видение Дурги ничего бы не значило для христианства. А если бы та же самая сила проявилась бы в своем чистом состоянии, т.е. как безличная излучающая вибрация, то ее не смог бы воспринять ни поклоняющийся деве Марии, ни верующий в Дургу; она не затронула бы их сердце. У поклонения ведь тоже своя правда; не каждый обладает развитием, необходимым для того, чтобы ощутить силу любви, которая содержится в простом маленьком золотом свете, не имеющем формы. Но еще более интересно то, что если поэт, например, Рембо или Шелли, войдет в контакт с теми же планами сознания, то он увидит нечто иное, что является тем не менее все тем же. Очевидно, ни Дурга, ни дева Мария особо не занимают поэтов, поэтому они ощутили бы великую вибрацию, пульсации света или разноцветные волны, которые превратились бы в них в сильное поэтическое чувство. Вспомним, например, Рембо:

- "Наконец-то - о, счастье! о, разум! - я
раздвинул на небе лазурь, которая была черной, и зажил жизнью золотистой искры _природного_ света".

(Одно лето в аду. Бред II. Алхимия слова // Рембо А. Стихотворения. М., 1982. С. 172 (прим.пер.).