В каком обществе мы живём? Часть вторая.

    Итак, я надеюсь, дорогой читатель, что мы разобрались с тобой, в каком строе мы жили при так называемом социализме. Но в каком же обществе мы живем сейчас. Чтобы ответить на этот вопрос, нужно опять же взглянуть в прошлое. Понятно, что чтобы общество держать долго в состоянии полного оцепенения, степень контроля за ним должна быть очень глубокой. И этот контроль должны осуществлять люди. Эти люди образуют очень сложную иерархическую структуру, венчает которую номенклатура. А иначе нельзя. Ведь государственная монополия невозможна без постоянного и бескомпромиссного подавления частной и даже личной инициативы.
     Государственная монополия должна взять на себя все функции управления хозяйством. По существу это огромная фабрика. Да только большая разница есть - это просто мыловаренный завод, или все народное хозяйство огромного государства. Всякая система или должна управляться извне, или изнутри, за счет внутреннее  присущих ей законов саморазвития. Общенародное государство слишком сложная система, чтобы управляться извне, даже если Госплан  оборудован вычислительными машинами. А внутренние потенции развития были подавлены, из-за того, что была подавлена частная инициативы. Эффективность внешнего управления проявляется в критических ситуациях, во время войны, например. Что и было продемонстрировано во время Великой отечественной войны. Но во время мира управление экономикой показывало свою полную беспомощность. А иногда просто вызывало  смех (эта история с кукурузой) и иногда ужас, когда расстреливали детей за колоски.
    Всё это предопределило экономический, а следовательно и политический крах режима. Какое-то время продержались за счет нефтедолларов. Но неблагоприятная конъюнктура по нефти в начале восьмидесятых годов окончательно обрушила экономику. А тут еще война в Афганистане. А тут еще братья по социалистическому лагерю, которые были ну очень за дружбу, пока их подкармливали. А когда нам самим жрать стало не хватать, то они сразу же захотели социализма с человеческим лицом.
    И тут пошло-поехало! Хороним Ильича, затем Черненко, затем Андропова. Конечно, номенклатура это люди. А люди бывают разными. Одни стали понимать, что дальше никак невозможно, а другие надеялись, что если где-то смазать, а где-то подкрутить, то можно еще и пожить по старому.
    Была конечно борьба, но перестройку начали. Правда не все её понимали одинаково. Для одних это ускорение, для других демократизация, для других возможность половить рыбку в мутной воде. Горбачёв сделал всё что мог, чтобы партноменклатура не устроила поножовщину и нас в свою свару не втянула. Слава Богу! Обошлось. По крайней мере, те кто пошустрее понял, госмонополия обречена, что она рухнет. Но при этом очень даже неплохо можно и хапануть, так, что на всю жизнь хватит со всеми родственниками и ещё и останется.
    И на волне народного энтузиазма и таких придурков как я, во главе с Борисом Николаевичем самая наглая и нахрапистая часть партноменклатуры приходит к власти. Правда потом выяснилось, что и у этой части партноменклатуры есть свои течения и они в октябре 1993 года имели свою разборку. Я уже Белый дом не защищал, но из любопытства туда наведался. Точно скажу, пули свистели.
    Да, именно так, вывеску сменили. Серп и молот на орла, красное знамя на триколор. Но те кто владел, скажем, заводом при социализме номинально, как директор, теперь он его постарался присвоить реально.
    Правда это дело не простое. Иногда и рисковое дело, потому что и другие хочут. Для такого дела нужны крутые ребята. И кадры с уголовной практикой здесь подходят хорошо. Кроме того, дела такие надо делать так, чтобы механику дела видели как можно меньше людей. Тайно надо делать. Вот тут очень хорош институт зицпредседателей. Вот мы и видим, что в конечном счете, у власти находится очень странная смесь бывшей партноменклатуры, советской бюрократии, уголовников и проходимцев.
    Как это можно научно назвать? А хрен его знает. Лучше всего наверное назвать - клептократия, или власть воров.
    Поскольку воры управлять экономикой не умеют по определению, они её просто разворовывают, то у нас экономики нет вообще. Есть фискальные органы, которые собирают дань с того, что еще дышит. Причем большая часть из этого также разворовывается. Поэтому бюджет у нас такой смехотворный. Если и есть у нас  еще субъекты экономики, то они так попрятались в тень, что у нас почти вся экономика в тени. Теневая экономика.  Поэтому мы не перешли от социализму к капитализму. Как раз таки наоборот. Мы перешли от вполне развитого государственно-монополистического капитализма к стихийно-зачаточному капитализму начала девятнадцатого века.
    Поэтому очень даже зря некоторые думают, что мы живем при капитализме. Нет у нас капитализма. А там где есть капитализм, там рабочие получают зарплату, а акционеры дивиденды. Там государство получает нормальные налоги. Там директоров не расстреливают. Там люди не боятся держать деньги в банках. Там процветают страховые компании. Там нет проблем открыть свой бизнес. И на бизнесмена, инвестора смотрят как на святую корову, потому что людям он дает рабочие места а государству налоги. 
    Но это там, далеко, за бугром. Там капитализм и социализм одновременно. Капитализм как экономическая формация и социализм как способ обеспечения максимальной социальной гармонии и справедливости. А у нас нет теперь ни капитализма, ни социализма, а есть огромная зона, где правит не закон, а понятия. Как писал когда-то академик Абалкин (а мы смеялись над этим), у нас лунный ландшафт. Собственно ничего нет. Никакого нет строя, никакой экономики, никакой политики. И предстоит нам не то что годы, десятилетия, постепенно потом и кровью воссоздавать с нуля все что нужно, что бы гордо сказать, что мы живем при капитализме.

Нравится

Архив хитов двадцатого столетия Музыка 50-60 годов Классическая музыка Народная и хоровая музыка Музыка МИДИ Публицистика Статьи на научные темы Обои и компьютерная графика  Религии  Викторины  Игры Кунсткамера Для товарищей коммунистов Видеоархив КНИЖНАЯ ПОЛКА



Хостинг от uCoz