Древняя поэзия

Средневековая европейская поэзия

Поэзия востока

Европейская классическая поэзия

Древнерусская поэзия

Поэзия пушкинского времени

Русские поэты конца девятнадцатого века

Русские поэты начала 20 века

Поэзия военной поры

Шестидесятники и поэты конца социалистической эпохи

Поэтическая трибуна

Викторина по теме поэзии

Дмитриева Александра


 Бездна
К огромной пропасти бездонной
Бежал я радостно, смеясь,
Безумным счастьем окрыленный,
Сорваться в бездну не боясь.

Бежал, мечтая о свободе,
Устав от гнусной клеветы.
Не замечал я зерен всходы,
Деревья, травы и цветы.

Вот и обрыв. Я разогнался.
Был должен перепрыгнуть ров.
Прыжок мой долгий не удался,
Меня окутал дым костров.

Зачем бежал я к этой бездне?
Зачем я прыгал? Для чего?
Рецепт от этой злой болезни
Спросить хотел, но у кого?

Здесь
Здесь нет своих, чужих, нейтральных.
Враг или друг – неважно кто.
Тела их – это дух астральный,
Другого тела не дано.

Они живут здесь долго, вечно.
Здесь их тартар, последний кров.
Сбежать хотелось бесконечно,
Но держит их густой Покров.

В Покрове нет стены, решеток.
Здесь Сила гложет плоть костей.
От Силы дух их станет кроток.
Им с каждым днем страшней, больней.

Танец
В свету ночного звездопада
Танцует тихо моя грусть.
В напарницы моя утрата
Прийти к ней хочет. Ну и пусть.

Пускай они кружатся в танце
Под пенье матери-Луны.
Кольцом на безымянном пальце,
Они со мной обручены.

Ночь
Над миром царствовала ночь.
И хоть черна она и хладна,
Ты не прогонишь её прочь,
Она прочна и безотрадна.

В ней просыпалось, и не раз,
Луны прохладное свеченье.
Не отведёшь своих ты глаз
От света лунного теченья.

Оно зовет тебя и манит,
Как путеводная звезда.
Оно не бросит, не оставит,
Не отвернется никогда.

Огненная песнь
На поляне ночной одинокой
Разведу я свой ясный костер.
Затяну песнь Отчизны далекой.
Певчим голосом пламенный хор
Мне подтянет мотив тот народный.
Хоть и прост он, но очень мне родный.

Я спою о полях бесконечных,
О берёзах, осиновых чащах,
О дубах-великанищах вечных.
Ничего нет приятней и слаще,
Чем смотреть на просторные дали.
Вряд ли что-то вы краше видали.

Костерок, моей мыслью играя,
Запоет куда лучше меня,
Зашипит, треском слов обжигая,
Не жалея на пенье огня.
Так и будем с костром до восхода
Песню петь золотого народа.
***
Кануло солнце в вечернюю даль,
Землю лучом озарив,
Луне, облаченной в бледну вуаль,
Место свое уступив.

Вмиг потемнел дивный облик земли,
Небо зажглось синевой.
На нем замерцали звездны огни,
Край освещая земной.

И воздух сказал (тем, кто может понять)
Голосом диких зверей:
«Разве ж возможно блеск звезд променять
На свет от ночных фонарей?»


Пустыня

Песок барханами вихрится.
Жара в пустыне. Адский зной.
В другом бы месте очутиться...
Но нет. Здесь лучше. Здесь покой.

Здесь тихо, мирно, безмятежно.
Пускай воды ни капли нет.
Песок ласкает мысли нежно.
Он даст на все... на все ответ.

Лист
Простой осенний желтый лист.
Он так красив. Он так воздушен.
Он легок. Так невинно чист.
Он ветру дикому послушен.

Летит он медленно к земле
Златой осеннею слезою,
Снежинкой желтой в октябре
Простою хладною порою.

История лечения
Лишь с ужасом могу я вспомнить шприц.
Тебя запомню тоже я на веки:
Ты издевалась надо мною, точно фриц.
А у меня лишь болью полны веки.

Зачем ты антивирус мне вкатала?
Мне не хотелось больше видеться с тобой.
Но нет, мучитель мой, ты не отстала!
Я для тебя лишь жертва, не больной.

Травила ты меня лекарством горьким.
Ты старый градусник совала в руки мне.
Казался я тебе излишне стойким:
Температурой я не мучился во сне.

И ты меня решила покарать,
И выписала страшный препарат.
В мой организм пришла микробов рать.
Избавиться от них я был бы рад.

Но ты сказала, будто так и нужно.
Тебе поверил я как лекарю, врачу.
Ты что-то ставила мне в вены и наружно.
Мне было больно. «Нет, я не хочу!»

На мой протест ты клизму мне вручила.
На применение мне не хватило сил.
За то меня ты снова проучила:
Просроченный ввела «пиперазин»

Ты мне какую-то микстуру пописала.
Ее попробовал я. Боже, как противно.
И вновь меня ты страшно покарала:
Лечить меня ты стала столь активно,

Что сил моих и нервов не осталось.
Придумал я ужасной мести план.
Ко мне ты не испытывала жалость.
С тобой так поступлю теперь я сам.

Твой тюбик с мазью взял из кабинета,
Мазь удалил из тары, а потом,
По наущению друзей совета,
Я скипидара влил. И поделом!

Но зря так радовался я своей затее.
К тебе я на прием пришел и что ж...
Вручила тюбик ты и как можно наглее
Сказала мне: «Намажешь и вотрешь».

Как мог я знать, что все мои старанья
Вновь попадут мне в руки. Как же так?
Ты злостный тюбик отдала мне. Ты - пиранья.
Ты избежала мести. Я – дурак.

Не опознав свой труд неимоверный,
Я мази выдавил на руку. Ну и вонь!
Ко мне вернулся тюбик, точно верный.
По комнате я прыгал, словно конь.

«Ну что ж, - подумал я. – Когда-то
Тебе смогу я все же отомстить.
Не будешь жить ты счастливо-богато.
Я все смогу! Ты будешь слезы лить.

«Из клиники лишь выпишусь сначала.
Хотя навряд ли выпустят меня.
Мне в руку ты наркотик закачала.
Видать боишься все же, как огня».

За что меня ты сразу невзлюбила,
Понять не суждено мне до сих пор.
Меня морально и духовно ты убила.
За то огромнейший тебе немой укор.


Жизнь
Как годы жизни быстро мчатся,
Проносятся экспрессом в ночь,
И не желают оставаться,
Несутся вдаль, несутся прочь.

Все мы живем. Проходит мимо
И детства пламенная зорька,
Уходит вглубь неотвратимо.
Как это весело и... горько.

Минует юности пора,
Когда цветем мы и пылаем,
Когда в шальные вечера
Поем мы песни и гуляем.

Затем и зрелость наша канет
Во мгле летов, утратя блеск,
Воспоминанием растает,
Промчится в даль под шум и треск.

Но вот настанет наша старость.
Болезни будем мы нести.
И вызывая боль и жалость,
Уступим младость пути.



Страх
Блеснула молния: гроза.
Тоскливо стало мне и страшно.
Из ока мелкая слеза
Скатилась по щеке отважно.

Боюсь. Что сделать я могу
С собой, дабы унять смятенье?
Люблю я вихри, снег, пургу,
Но не люблю грозы стремленье.

Мне боязно, когда вдали
Раскаты грома не стихают;
Когда от молнии огни
На небе ярко полыхают.

Мне страшен этот глас небес,
Густой его переголосок.
Меня пугает туч завес,
Но я стерплю сей Тьмы набросок.

Оправдание
Как многое случается во мраке.
Как много подлого творится ночью злой:
Мы жадно делим, скалясь, как собаки,
Добро, добытое нечистою рукой.

Не ценим мы ни чести, ни законов,
Не признаем мы ночью чистую любовь.
Всех поражаем роскошью фестонов.
Не видим мы на них чужую кровь.

Но может быть во зле вселенской суши
И не виновна вовсе темная пора?
Повинны люди, губящие души.
ОНИ злодеи. Ночь лишь помогла.


Диво
Коварную пургу и лютый холод
Признать в народе дивом не хотят.
Они приносят миру страх и голод,
Приносят смерть, как люди говорят.

То было «против», а теперь про «за».
Хотелось бы мне опровергнуть взгляды
И посмотреть народной мудрости в глаза,
И разглядеть вглуби сомненья гряды.

Не обижайтесь, люди на меня,
Что буду мучить вас ученым словом.
Но это истина. Научно говоря –
Зима является естественным отбором.

Жестоко? Знаю... Такова природа.
Мне тоже жалко маленьких зверят.
Но ведь появится сильнейшая порода,
Ее морозы силой одарят.

Природа же зимой – вопрос особый.
Она пленила многие сердца.
В ней сочетаются снежинок смех ледовый,
Морозный свист и вьюги голоса.

Деревья и кусты покрыты снегом,
Он укрывает их от любопытных глаз.
Снежинки белые несутся с неба бегом
И меж собой разносят шелест фраз.

Зима хоть и сурова, но прекрасна.
За это так ее я и люблю.
Пускай она немножко и опасна,
Но это диво! Я вам говорю!

Зимняя тоска
Когда морозною зимою
Я предвкушаю блеск весны,
Мой разум бредит трав росою,
В моем уме поля, цветы.

И хочется, чтоб мáя птицы
Мне принесли весенний свет,
Чтоб край крыла задел ресницы.
Жаль, что зимою мáя нет...

ПОЛЕ БОЯ
Пред мною раскинулось поле –
Стервятников сладостный пир.
Здесь дух смерть родящего боя;
На мертвых телах он застыл.

Здесь все пропиталося смрадом
Недавно погибших людей.
Так веет пугающим хладом,
Что дрожь леденит до костей.

Остатками плоти гниёной
Вскормился шакал – жизни вор.
И пороха пылью палёной
Здесь пахнет ещё до сих пор.

А кто-то вкушает победу.
Под милостью нежась двойной,
Не мыслит внесённого вреду,
Что мир завоёван войной.

КАРНАВАЛ
Наряды и маски, веселье и смех.
Искрит карнавальная ночь.
А бедному юноше, вдруг, как на грех,
Никто не желает помочь.

Оркестр звучит, заглушает он стон,
Что юношей издан был вдруг.
Свист пули раздался как раз в унисон
Оркестру, плесканию рук.

Никто не заметил как тело юнца
Упало за каменный грот.
Никто не увидел ту бледность лица,
Тот болью отмеченный рот.

Нет дела оркестру и всем остальным
До близости смерти чужой.
... А рядом, скрываясь нарядом иным,
Бывают убийцы порой.

Прощание с семьей
Мы за столом сидели вместе.
Одна единая семья.
Но всех терзали злые вести:
Свой дом покинуть должен я.

Расстаться с домом очень сложно.
Все видели мою тоску.
Как сильно привязаться можно
К земли обычному куску.

Как трудно мне с отцом проститься,
Который жизни ввел пролог;
С слезами матери смириться
И преступить через порог.

И сидя за столом прощальным,
Впервые присмотрелся я
К их лицам бледным и печальным,
Что любят милое дитя.

И вдруг сказал я очень тихо,
Страшась, как будто, оплошать:
«Не бойтесь, не случиться лиха.
Я сам могу свой рок решать.

Но там душа моя устанет
И возвращусь я вскоре вновь.
Меня опять домой потянет,
Ведь мы одна родная кровь».


Сын Тьмы
Я Тьмой рождён и вскормлен Ночью чёрной.
Мой мир, быть может, непонятен вам.
Но я не зол, характер мой не вздорный.
Монету нищему я с радостью подам.

Меня зовут все бесом, сыном Ада,
И даже не хотят меня понять.
Моё изгнанье – вот моя награда
За то, что сон их должен охранять.

Где тот, который пониманьем пышет?
Столкнуться мне с таким не повезло.
Но всё же я скажу, глядишь услышит,
Что Тьма не обязательно есть Зло...


Бессмертная жизнь
Скажи, ты хочешь быть бессмертным?
Избечь удела всех людей?
И, надкусив сей плод запретный,
Живого даже стать живей?

Кивнешь в ответ ты, согласишься.
Счастливый, вечно молодой
Со старой жизнею простишься
И в новую войдешь стрелой.

Но долго ль счастье будет длиться?
Утихнет дух, пьянящий кровь.
Наскучит вечно веселиться...
Ты недоволен жизнью вновь.

Подумай, прежде, чем решиться,
Что будет дальше, впереди.
Захочешь ли в летах томиться,
Объятый пламенем тоски?

Жить вечно – дума неплохая
И быть у каждого должна.
Но жизнь бессмертная, иная,
Тебе, быть может, не нужна.


Давай немного помолчим
Давай немного помолчим.
Сегодня вечер тих и мягок.
Мы завтра всласть поговорим.
Сейчас в тиши покой так сладок.

Давай прислушаемся мы
К мелодии чудной заката,
И пенью подступившей тьмы,
И нотным запахам муската.

Давай немного помолчим
И разрешим покою длиться.
Мы завтра всласть поговорим.
Успеем мы наговориться.



Смерть ведьмы
Куда меня ведут? О, нет!
Моя вина не столь ужасна.
Всё это сон, какой-то бред...
Ведь не настолько ж я опасна?!

Меня ведут к столбу, кричат:
«Ты заслужила, ведьма, смерти».
Лишь палачи мои молчат.
Нет, не виновна я, поверьте!

Я зла не делала другим
И на шабаш я не летела.
О, как презрением таким
Ко мне толпа вдруг воспылала?..

Я лишь свободной быть хочу!
Народ не верит, он глумится.
Не объяснить мне палачу,
Что значит вольной пташкой виться.

Зачем связали вы меня
И на костер пустить велите?
Зачем же вы средь бела дня
Меня огню предать хотите?

Неспешно, медленно палач
Ко мне подходит, веселится:
«Ну что же, ведьма. Смейся! Плачь!
Успела ль с жизнью ты проститься?»

Я чувствую, костер горит.
Уже подол распался в пепел.
Народ смеётся и кричит:
«Теперь твой прах развеет ветер».

Огонь всё тело пожирает.
Недолго мне осталось жить.
Мое сознанье тлеет, тает...
Мечусь, не знаю, как мне быть.

О, нет, я смерти не страшусь!
Но отомстить хочу вам, люди...
Я пылью вам в глаза забьюсь!
Пусть белый свет вам мил не будет!

Ни капли жалости вокруг.
Есть только ненависть, презренье.
Ах, силы покидают вдруг...
И остаётся лишь мученье...

Как ненависть мне душу жжёт...
Сухой травинкой я сгораю.
Палач мой долго проживёт,
А я в огне... Я умираю...


***
Опять в душе мороз и холод.
Опять в раздумьях смысла нет.
Тоска терзает, словно голод.
С безмолвьем снова тет-а-тет.

С безумьем связаны надежды,
С прошедшей радостью былой.
Увы, не будет так, как прежде:
Сбежало счастье с глаз долой.

Исчезло... Спряталось... Боится...
И тихо светит из угла.
Зачем же тратить Свет на лица,
Кому подругой стала Мгла?..

Цветная серость
Мне временами так не хочется смотреть
На всех людей, по улицам идущих.
Их лица можно было бы стереть:
Однообразность их лишь стала бы чуть гуще.

И вроде бы одежда всех цветов.
Любой из них другого в миг узнает.
Но этот мир из красок и тонов
Мне только серое пятно напоминает.

Игры Судьбы
Наверное, Судьба со мной играет.
Она подножек мне подстроила сполна.
И каждый день свирепо набегает
Поток страданий, за волной волна.

Я так устал от этих злоключений,
От бесконечной грубости вокруг,
От бешеных скандалов, вечных прений,
Уже напоминающих подруг.

Как надоела эта жизнь – мешок несчастий,
Заполненный под самые края.
Нет радостных минут. Одни напасти.
Хотя, конечно, знаю выход я...

Покончив с жизнью, очень даже просто,
Избавился бы я от всех проблем.
Все горести бы выбросил с помоста
И больше не решал бы злых дилемм.

Ха! Ну уж нет! Меня Тот Свет не манит.
И раньше времени я душу не отдам.
На место всё когда-нибудь да встанет.
Я буду жить назло своим врагам!

Ночной гость
Фантазии всегда мне были чужды.
Они лишь сказкою казались мне смешной.
И с мистикой я не водила дружбы.
Но лишь до времени, до тёмной ночи той...

Я до сих пор со страхом вспоминаю
Тот громкий бой полуночных часов
И волчий вой, который я узнаю,
Пусть даже будет выть десяток псов.

И появился рядом ты – посланник ночи.
Твой лик отмечен Тьмою был и звал.
Но страх сковал меня: терпеть нет сил и мочи.
Ты улыбнулся и с вином поднёс бокал.

Мне музыка спокойствие внушила,
Хоть и не ясно: как? откуда здесь она?
Протянутый бокал я осушила,
Под взглядом чёрных глаз твоих, до дна.

Сознание как будто прояснилось.
Зачем пришёл ты, поняла я вдруг.
Но недоверие к тебе вмиг испарилось:
Я видела, я знала, ты – мой друг.

«Пойдём со мной, - сказал твой голос нежно.
- Я подарю тебе всю силу, мощь свою.
Прошу, не относись ко мне небрежно.
Нет, нет, не отвечай! Я подожду...»

И в тот же миг под волчий вой ужасный
Ты вдруг исчез, растаял как туман.
Одна осталась я в сомнениях напрасных:
Что это, перст Судьбы или обман?

Послушать ли тебя, полночный демон?
Отбросить маску прочь и просто быть собой?
Слугою Тьмы душою стать и телом?
Да! Я согласна! Я иду с тобой...


Грустно...
Так грустно, так печально... Нестерпимо
Чего-то ждать, надеяться на что-то,
Шагать в бессмысленность порой неотвратимо,
Кого-то звать, но не придёт сей «кто-то».

Тоскливо ощущать ничтожность воли
(И всё же верить, может быть напрасно),
Осознавать, как много в мире боли,
Но говорить, что в жизни всё прекрасно.

Зеркало Знаний
Глазами безумца, душой без надежд
Смотрю я на мир через Зеркало Знаний.
Смотрю я на лица, на яркость одежд.
И чем больше смотрю, тем страшнее терзанья.

Все! Нет! Не могу! Не хочу это видеть!
Накиньте на Зеркало мой палантин.
Мне хочется рваться, кричать, ненавидеть.
Но нет в этом смысла... Ведь я здесь один.

Навязанный жребий, неволя Судьбы:
Смотреть на все то, что творится в Зерцале.
Хоть ангел, хоть демон, прошу, помоги!
Закрой мне глаза и избавь от страданий...

В ответ только свой же приглушенный стон.
Мольба и мой плач тишиной обернутся.
Жизнь в Знании – это наскучивший сон.
И если б кто знал, как хочу я проснуться...
 

Savskaja@yandex.ru